Через двадцать минут я посчитала, что моя поясница достаточно настрадалась, а мужчины прилично увлеклись разговором. Выползая из-под стола пришло страшное понимание, что ноги затекли в неудобном положении. Встав на коленки, я задом пятилась из своего укрытия, намереваясь переждать пришествие «таланта» в кухне. Но ретроградный Меркурий подложил дохлую свинью, луна поменяла орбиту, а я согрешила где-то. Почти выкарабкавшись, я услышала, как дверь начальственного кабинета открылась и спустя томительное молчание, которое я пережидала так же, в позе радикулитной пенсионерки, собирающей мелочь, прозвучало насмешливое:

— Хотя, если ваш секретарь таким образом встречает гостей, ничего удивительного, что ей некогда работать.

Я гневно обернулась на Спиридонова, который стоял в дверях и рассматривал мой филей, туго обтянутый офисными брюками, а если учесть, что пятая точка только только показалась из-за стола, вид там действительно был загляденье.

— Кофе принеси, — глумливо растянулся в ухмылке Вася. Я не удержалась и показала оттопыренный палец закрывшейся двери.

Пока варила напиток, все думала, а не сцедить ли в чашку поэта немного яда. Потом опомнилась, что яд-вещь дефицитная, как джинсы в восьмидесятых и просто насыпала щедро сахара.

Входит в кабинете шефа с горло поднятой головой после конфуза, было проблемно. Но где стыд и где я? Правильно, на разных погостах! Боднув дверь бедром, я нарочито высокомерно тянула нос к потоку. Идти, неся гордыню и кофе вместе, стало квестом. Почти возле стола я неловко оступилась и поломались бы мои кости, а у Васи ещё и психика, если бы этот северный олень не оказался проворнее силы тяготения и не подхватил с моих рук поднос с напитками.

Снова ощутив себя неуклюжей, но не показав всем, что я о себе матерюсь, оставила мужчин хлестать кофе, а сама вернулась за свой рабочий стол. Через час литературные мужи распрощались и мне достался один нахальный взгляд, а другой строгий.

— Алиса, — Виктор Андреевич встал рядом с моим рабочим местом. — Не знаю, что ты там в Крыму натворила, но оставь свои шуточки за дверьми работы.

Я задохнулась от возмущения. Просто таращила глаза.

— Через три дня нам лететь в столицу, а ты концепты устраиваешь.

— Зачем лететь в столицу? — сомнительно вскинутая бровь была моим главным союзником.

— На конференцию.

— Заказать вам билеты?

— Нам.

— Что? — таращить глаза, как у глубоководного крабика получалось плохо, но я старалась.

— Да, мы с тобой летим вместе с Василием Владимировичем в Москву.

— А можно без меня? — начиная нервничать, спросила я, невидящим взглядом гуляя по монитору компьютера.

— Нет.

— Но у меня планы…

— Отменишь.

— Я на обследование ложусь в больницу, — решила давить на жалость.

— Подождёшь.

— Мне собаку не с кем оставить… — испробовала безотказный вариант.

— Уволю.

Шеф ушёл. А я так и сидела, не зная смеяться или плакать. Так и не решив на чем остановиться, стала проклинать. Не стесняясь в выражениях, я костерила весь литературный мир, отдельно облагодетельствуя Спиридонова. Ведь так хорошо жила целый год, а этот олень все портит.

Глава 16

— И вот ты предоставляешь, поехали мы к нему. А он такой мне рассказывает: «Мама у меня мировая, вот вообще. А знала бы ты какие голубцы делает… Мммм…» Ну, я сижу, слушаю, киваю, как китайский болванчик. Думаю, мало ли какие прибабахи у людей случаются. Может он меня трахнуть не может без представления маменьке… — младшая сестрёнка тарахтела в трубку автоматной очередью, прям без перебоев. Я зажимала телефон плечом и отчаянно опаздывала на самолёт. Аэропорт был полон народу и пробираться через толчею с чемоданом, у которого колёса хуже, чем наши дороги, было тяжко.

— Ну, ну, а дальше что? — иногда мне казалось, что Веронике по просту не нужен собеседник. Бывают такие люди, что могут ни о чем болтать часами, днями, годами… Сестрёнка из этой кадушки с тестом.

— Приехали, а у него двухуровневая квартира. Пока вино и домино, — она хрюкнула в трубку. — Суть да дело, лежу я под ним и так хорошо стало, прям думаю вот-вот… А он навалился на меня и давай рот ладонью зажимать. Я ещё сильнее приободрилась. Думаю, мало ли какие заскоки у мужика есть, главное чтобы финишировали вместе. И давай активнее орать. Так ору и извиваюсь, что один звон в ушах, а он мне ухо давай слюнявить. Мне ни черта не разобрать. Работаю на инстинктах. Чую шепчет чего-то. А я ж переспросить не могу чего он блеет мне на ухо, рот-то ладонью зажат. И вот у меня уже от его слюней в ухе хлюпает. Психую, сдергиваю руку и так с придыханием рявкаю: «Что?». А он такой: «Да не ори ты так, маму разбудишь…»

Я аж затормозила. Тишина в телефоне никак не проясняла ситуацию, а потом раздался оглушительный ржач младшенькой. Да такой, что я тоже стала хохотать. В этом весьма приподнятом настроение я и встретила нашу гоп-компанию. Пробежав мимо шефа, я чинно раскланялась, а вот на Васю не бросила ни единого взгляда. Только прошла мимо, стараясь не коснуться при сближении.

— Ну вот, закончили мы значит. Я в душ. Выхожу минут через десять, а в коридоре стоит, Алис, честное слово, не будь пьяна, я бы окочурилась. Стоит значит, такой призрак невинно убиенной аристократки, с физиономией подсвеченной экраном мобильного…