— Все хорошо? — голос неуловимо изменился, но я не раскрывая глаз, лишь кивнула. Его рука, что была внизу дернулась и влажные, от моего желания, пальцы коснулись щеки… — А это ты, наверно, от счастья ревешь?

Я посмотрела на него, не понимая о чем речь. Никита отстранился от меня, сел на край кровати, а я провела ладонью по своим глазам, которые были в слезах.

Твою ж… Ну только я могу так. Лежать под одним мужиком и реветь из-за другого. Я села, поджав ноги и подумала коснуться плеча брюнета, но он, словно почувствовал, вскочил с постели и, схватив лампу с прикроватной тумбы, бросил ее в стену.

— Фак!!! — рявкнул он, вцепившись себе в волосы руками. — Фак, фак, фак!!!

За ним захлопнулась дверь.

Ну отлично провела выходные, Алис…

Глава 8

— Какого черта?! — рявкнули на террасе, а я от воплей выронила тарелку. Та звякнула по раковине и попала под струю воды.

Все утро я была разбитая и убитая. Олеся отговорила меня уезжать, под предлогом того, что у них с Анатолием есть небольшие новости на вечерний ужин. Я уговорилась, но чувствовала себя, как пресловутая собака на сене. Или, как девицы с девизом: «Возбудим и не дадим!». Наверно, поэтому все утро я отчаянно избегала встречаться с Никитой. Хотя, он как-то и не попадался на глаза.

— Алиса, походу, Никитке не дала… — ехидно протянул Толик, становясь возле окна.

— Чего не дала? — затупила я.

— Ничего не дала… — он приподнял жалюзи и скабрёзно продолжил:- Ни люлей, ни надежд, ни себя…

Я хотела возмутиться, но грохот, что раздался из гостиной, а следом голос Никиты, меня опередили.

— Кто едет на снегоходах? — он смерил присутствующих в столовой таким взглядом, что проще было закопаться в керамогранит на полу, чем ответить.

— Алиса едет! — радостно выдал Анатолий, не замечая моего возмущённого взгляда. А Ник поджал губы и процедил:

— Оденься теплее…

И ушёл, не дав мне возможности оправдаться, что, дескать, брат твой пошутил. Поэтому я, вооружившись столовым прибором, прошипела Упырю:

— В следующий раз я воткну тебе в рёбра вилку и проверну…

— В следующий раз ты трижды подумаешь, прежде чем разводить меня на бабло…

Ну и злопамятный же у Олеси хахаль. И ещё мелочный. Я плюнула на посуду, вытерла руки о фартук и побежала наверх. Валенки решила все-таки опробовать. Шурша морозным снегом, я приблизилась к парковке, где мужчины танцевали возле техники. Никита, окинув меня безразличным взглядом, лишь сказал:

— Надеюсь собака с нами не едет? — я прижала к себе Ириску уже из-за противоречия, но айтишник вздёрнул бровь и крикнул в сторону дома. — Эй, псину кто-нибудь заберите!

И когда вездесущий Толик принял собаку из моих рук, Ник побормотал:

— Все-таки приятнее, когда к твоей спине прижимается девичья грудь, а не собачья задница…

— Я умею водить снегоход, — сразу открестилась от совместной поездки я.

— Но их всего три, а нас шесть, — он застегнул куртку под горло и натянул на голову шапку. — Или ты боишься со мной ехать?

Он прищурился. А губы дёрнулись в издевке.

— Не трусь, не изнасилую я тебя в лесу…

— Но в овраг все же скинешь? — я вытащила из кармана вязаную шапку и, раскинув волосы по обе стороны груди, нацепила на голову.

— Зачем скидывать, если можно просто не заметить потерю на повороте? — философски, сам у себя, спросил брюнет, а я посильнее вцепилась в него. — Ты из меня завтрак выдавить хочешь?

— Нет, я хочу узнать, что у нас будет на обед, — огрызнулась я, все же ослабив хватку.

Меня прокатили по заснеженным полям. По какому-то дикому лесу, чтобы в итоге остановиться на холме, внизу которого блестела, замёрзнув голубой лентой, река.

— Селфиться, чикиниться будешь? — спросил Ник, вытаскивая из рюкзака термос с чаем.

— Что? Нет… Зачем? — опешила от его вопроса я, принимая кружку с травяным настоем.

— Ну все инстателочки так делают…

— Какая из меня инстателочка? — дёрнув за штанины бежевых трико и ударив нога об ногу валенками, спросила я.

— Вот именно… — он стянул шапку и взъерошил волосы, которые сегодня были без резинки, — будь ты именно такой, я бы не чувствовал себя полной свиньей…

— Прости… — опередила его я, стараясь избежать момента с извинениями. — Извини, я не должна была доводить до такого…

— Да нет… Это ты меня прости… Как шестнадцатилетний идиот полез на девчонку, которая разводится с мужем. Так ещё и любит его… Кстати, есть за что?

Никита поднял на меня глаза. А я не смогла отшутиться, что за хорошее достоинство в виде толстого кошелька. Как-то врать не хотелось. Не ему. Себе…