19 февраля 1951 года. Горький.

Встречавший меня на вокзале Васечка доложил обстановку:

— Колыванова вчера в Москву работать уехала. Разминулись вы… Я с Амосовым записался в дружинники — удостоверение же есть, а общественную нагрузку никто не отменял. Послезавтра снова дежурство. Там у нас начальницей девушка — лейтенант Света Крапивина. По-моему Амосов на неё запал… (Колобок с наслаждением потирает руки, видимо, представляя освободившуюся из пут Казановы Зайцеву) Ты как? С нами?

Нужно и мне записаться. А то опять политинформацию подкинут.

Васечка, дождавшись моего кивка, продолжает:

— На тренировках у Маслова все стонут от перегрузок. Но, потом в раздевалке начинают базарить про Париж и никто на Деда не обижается… В субботу карнавал будет в драмтеатре. Нас Хитяева с Евстигнеевым звали. Женька на танцах стучать будет завтра вечером. Сходим? Во сколько не знаю… Зайдём к нему в театр и спросим. Он там перед выступлением со своими ребятами репетирует… Вот и ладушки…

Житьё в частном доме имеет свои плюсы и минусы перед жильём в общежитии. Как по мне, то с высот моего восьмого уже десятка — плюсов намного больше. Для наведения порядка в хате я слегка наехал на мирно читавшего журнал Амосова. Серёга прибалдел от предъявы, но, вовремя вспомнил, кто здесь хозяин, взял тазик и пошёл мыть гору грязной посуды… Васечка выгреб золу из печки и принялся мыть полы. Я же начал раскладывать свои вещи, безжалостно притесняя своих приживал в шкафчиках и на полках.

Сходили днём на тренировку к Маслову. Побегал с ребятами, взмок, хоть выжимай. Помощник Маслова тренер Эпштейн похоже тоже отключает на время жалость к игрокам. Двоим плохо стало в конце. Зайцева их по щекам била, в чувство приводила. Она у нас спец по пощёчинам. Тренированная…

Говорю Маслову, что перед турниром нужно снизить интенсивность занятий. Тренер смотрит на меня, как на инопланетянина, мол, не учи учёного, пионер. Он оказывается, итак, с завтрашнего дня потихоньку планирует снижать нагрузки. Показал мне бумагу с утверждённым в Москве составом юношеской сборной СССР. Из горьковского "Торпедо" десять человек: вратарь Борис Радзинский, защита и полузащита — Валентин Бубукин, Юрий Ковалёв, Анатолий Крутиков, Станислав Завидонов, нападение — Борис Татушин, Виктор Соколов, Анатолий Исаев, Адамас Голодец, Юрий Беляев. Из других клубов в Париж поедут: вратарь Владимир Беляев("Спартак" Нальчик), защита и полузащита — Марк Гек ("Динамо" Ленинград), Лев Шишков ("Трудовые резервы" Ленинград), Михаил Огоньков (завод Красный пролетарий Москва), Николай Масленников ("Локомотив" Харьков), Виктор Кирш ("Крылья Советов" Куйбышев), Владимир Агапов (ЦДКА), нападение — Валентин Иванов ("Торпедо" Москва), Борис Батанов ("Метрострой" Москва). Я в этом списке значился помощником тренера сборной. Всех этих ребят я в той или иной мере знал в прошлой жизни. Сейчас им пока ещё нет девятнадцати. Они, как губка впитывают все упражнения и задания. В той жизни многие из них были одной командой — СССР. Золото Олимпиады и Чемпионата Европы тогда покорилось им. Как то будет в этот раз…

Вечером тоскливо. Лежу и выборочно читаю статьи газет (если читать только тексты передовиц, то однозначно будет крепчайший запор). В газетах пишут про новые верфи речных судов (барж и буксиров) на сибирских реках. Столица КНР официально перенесена из Нанкина в Пекин. Армейские части КНР полностью заняли Тибет. Лидер КНР Чжоу Эньлай при посредничестве США и СССР заключил мирный договор со своим противником Чан Кай Ши. США предоставили КНР товарный кредит на 100 млн. долларов (в США перепроизводство товаров и сельхозпродукции).

Скука смертная!

– Эй, вы там наверху!… А о чём Настя мечтает? Хоть намекните… Ну, пожалуйста…

– На русские песни и песни внучек из Тиары ты уже лимит на этой неделе выбрал. Можем песню кореянок под гусли-каягым пустить про настины мысли. Этой песне корейских девушек русский попаданец Агдан в школе Кирин научил… Этот женомужчина здесь в песне на баяне лабает… Его, пронзившего пространство и время парня из певческо-айдольской "Короны" выгнали, а ведь он там и перед Борам и перед Соён прыгал на задних лапках… Но, неискренне прыгал. Неубедительно. Решил сольную карьеру замутить, а синтезатор "Корг" армия грозится за долги забрать… Вот он от переживаний, типа, снова в мужика превращается… Будешь такое смотреть? Ставить каягым? Ну, слушай…

20 февраля 1951 года. Горький.

После утренней тренировки заскочил к партнёру Шестернёву. Он рассказал мне все новости. Наши общие с ним дела идут на удивление хорошо. Вот, Маша Колесникова в день моего приезда поехала в Москву главбухом Московского отделения нашей "фирмы". Расширяемся. В феврале началось опытное производство кедов из своего сырья и материала. Качество пока хромает, но, зато себестоимость раза в три ниже. Тут моего партнёра вызывают на совещание на завод. Заскакиваем с Шестернёвым на склады ОРСа. Там мой визави получает кучу продуктов и часть отдаёт мне. Я уже давно на всякий случай всегда ношу с собой авоську. Вот и в этот раз пригодилась…

Ближе к вечеру зашёл в театр к Евстигнееву. Люда Хитяева встретила, как родная, но огорчила, что на карнавале будет веселиться с инструктором из обкома партии. Ну, бог в помощь! Посоветовала мне обратить внимание на танцовщицу их театра — чешку Яну Наговски.

— Ей лет двадцать пять. Правда детдомовская и с прицепом… Женя, как её мальчика? Ваня? Но, это не важно… Ты же не жениться… А может, ну его этого инструктора. А, Юра?… Юра, ты куда? Яна сейчас художнику помогает… Что? Натурщицей? А-ха-ха! Ну, ты и сказанул… Нет, полотна грунтует, подрабатывает. И мальчик её там.