— В Брюсселе (Бельгия) идёт подготовка к открытию Всемирной выставки в апреле 1952 года. Всемирная футбольная организация ФИФА планирует провести в Брюсселе Кубок Наций. Турнир с участием восьми лучших футбольных сборных мира пройдёт по круговой системе. Список приглашённых сборных будет составлен в следующем году на конгрессе ФИФА по итогам выступлений команд за 1950–1951 годы. Лучшему игроку турнира будет вручён приз — "Золотой мяч".

— В ФИФА утверждено правило двух замен во время футбольного матча. В товарищеских матчах разрешено любое количество замен по предварительному согласованию команд.

21 октября 1950 года. Москва.

Субботник начался с импровизированного собрания у автобуса. Дарья Колесникова, выбранная на последнем собрании комсоргом Телецентра, начав потихоньку, распалилась и бросала в редкую толпу пламенные фразы.

Брешет, как Троцкий…

Затем парторг рассказал по бумажке про международное положение и про поступь коммунизма по планете, после чего мы погрузились в тесный, для такого количества народа, автобус. Я же, прижатый Васечкой в уголок к Люде Соколовой (убью гада), задумался о сущности бренного.

О том, как покатила бы вперёд телега-История, поверни её колёса чуть в бок. Наши, так называемые, историки во времена Сталина и Хрущёва славно поработали над образом "Льва Революции". Троцкий, после своей смерти от альпенштока, был низведён до звания предателя дела Ленина. Между тем, здесь в 1950-ом, старые большевики помнили, как в дни Октябрьской Революции этот товарищ блестяще организовал взятие власти в Петрограде, как позже, практически с нуля, организовал Красную Армию, в которой добрым революционным словом и расстрельными командами насаждал военную дисциплину. Троцкий был более революционен, чем Сталин. Если бы этот Лев встал после смерти Ленина во главе СССР, то весь мир умылся бы кровью угнетённых и угнетателей…

Тут Соколова, уставшая ждать моих поползновений, развернулась, и положила мне руку на грудь. Я тут же, грубо взяв Васечку за шиворот, резко поменялся с ним местами. Соколова шмыгнула носом, а Колобок принялся её утешать, говоря девушке комплименты.

Психотерапевт хренов…

По прибытии на место разобрали инструмент и по десятку саженцев на пару. Со мной рядом оказалась Валентина Леонтьева. Она же Алевтина Торсонс.

— Юра, — начинает профилактическую беседу будущая "тётя Валя", — Мне кажется, что Люда испытывает к Вам искренние чувства. Она умна и красива. Чего же вам, мужикам, ещё нужно?

— А давайте вот эту линию возьмём, — говорю я, подходя к вбитому колышку, — Через сколько метров сажать? Через десять?

Добавлен статус "Прикинуться шлангом 1".

Инженерша Шверник, тем временем, вынесла из автобуса патефон с пластинками. Вот так под музыку и засадили саженцами пару гектар. По команде, вошедшей в роль комиссарши, Колесниковой, погрузились в автобус и с песнями поехали назад.

23 октября 1950 года. Москва.

После тренировки с командой, вернувшейся с кубковых игр, получаю от парторга клуба втык за не проведённую сегодня политинформацию. Обещаю:

— Завтра, как штык.

Партработник смотрит на меня недоверчиво. Добавляю вдогон:

— Как два штыка.

Шувалов с Колобком хрюкают от смеха.

— Но-но. Не паясничай… — грозит мне партпальцем начальник, — Завтра перед выступлением покажешь…

По-изотовски щёлкаю бутсами, задираю вверх подбородок, и, встав по стойке "смирно", чеканю: "Так точно". Парторг хотел было снова погрозить уже вытянутым пальцем, но, посмотрел на притихшую натуженно-сдерживающуюся команду, и передумал…

Трэнэр, посмотрел вслед удаляющемуся партработнику, и сказал команде:

— Завтр… Ви… лэтат, как самолэт… Прихат са мач, как… Шувал-мувал (смотрит на Витька, гордо распрямившего спину)… Ви должн подрадыватс к чюжэм варот нэзамэтн, как… (смотрит на меня, ожидая подсказки)

— Подводная лодка, — говорю я первое, что пришло в голову.

— Вай-вай, Жарэф… — трэнэр вскидывает ладони выше головы.

— А что? — парирую я, — Метро под землёй… машины, похожие на подводную лодку, строят. (заглушаю голос до громкого шёпота). Запускаем мы такую лодку из-за своих ворот до чужой вратарской. Колобков (киваю на Васечку) незаметно подкрадывается к чужим воротам и, как пукнет со всей дури понарошку под землёй… Чужой вратарь отвлечётся от игры, вот тут-то мы по их воротам и врежем…

Васечка, увлечённый перспективой взятия на испуг, спрашивает:

— А как лодку то назовём?

— "Боевой крот", — отвечаю я, припомнив рассказы в перестроечной жёлтой прессе про подводную лодку в степях Украины…

24 октября 1950 года. Москва.

После утренней тренировки отбубнил команде политинформацию. Пообедали, отоварив талоны в столовой стадиона. Потом "тихий час" перед игрой. Шувалов травит Колобку истории по Ташкент. Как на рынке к ишаку приценивался, как просил несознательную "зашторенную" узбечку открыть личико.