Шрифт:
В это время Света ушла на кухню ставить чайник, и писатель К-ов пошел вслед за нею, напевая, и посмотрел на Свету, безнадежно далекую от совершенства, а с Настей на руках и ногах она еще более удалилась от...
На секунду он показался Свете стариком с мефистофельскими складками на лице. Его глазами Света увидела Настю:
1. Голова обрита.
2. Глаз заклеен бинтом.
3. Рука в гипсе.
4. Во рту аппарат для исправления зубов.
– Брежневская дочь коллекционирует бриллианты, а ты продаешь единственные сережки ради девочки с помойки! Кому это нужно?! Зачем?
– А зачем пишешь?
"Для денег", - пальцем по муке написал К-ов на столе кухни.
– Для денег иди натягивай струны! Не струны в душах людей, а карниз такой есть - струна. Для штор. Шабашники к нам пришли с дрелью, за десятку две штуки сделали...
Дороти
Дороти уже сидела в Светиных сережках, а рядом с нею курила сестра Миши - Людмила Архипова и своим прекрасным низким голосом (за что ее прозвали Охрипова) хвасталась: все, что сейчас на ней, связано ее руками.
– Мне бы маму такую!
– восхитилась Дороти.
Света внутренне ахнула: если Архипова и старше, то года на два всего. Ну и Дороти! Небось брякнула и сама кается сидит. И Света с междометиями кинулась гладить рукав связанной золовкой кофты. И тут Дороти повторила: ей бы маму такую!
Света ждала, что сейчас Архипова ответит как следует, даже писатель К-ов понял, что жена его переборщила, и стал срочно забинтовываться своим длиннейшим шарфом, потом перетек в плащ. Архипова же в ответ на все встала во весь свой великолепный рост и красиво прошлась по комнате походкой манекенщицы. Дороти оказалась ниже ее на голову, а писатель К-ов даже ниже жены. И хотя он взял в руки трость, а в губы - трубку, росту от всех этих манипуляций не прибавилось. Но рост писателя К-ова не сам по себе был наказанием, конечно, а лишь как причина его комплекса сверхчеловека.
– А гены-то!
– пылко напомнил на прощанье писатель К-ов и кивнул на Настю.
Света поморщилась. Все мы, конечно, говорим банальности, но именно как банальности, а писатель К-ов - с выстраданным видом.
– Что такое гены?
– сразу же спросила Настя.
– А это когда тебе хочется беситься вместо того, чтобы сидеть спокойно, - это и есть гены, - ответила Света.
– Миш, почему писатель К-ов еще ничего такого уж великого не написал, а ведет себя словно знаменитость какая-то?
– А это магическое поведение. Он думает: буду вести себя как знаменитость - и тогда напишу великое... что-то. Им. Да...
Внучка графини-бабушки
– Дороти все еще говорит, что она внучка графини-бабки?
Дело-то в том, что Света, Лю, так звали сестру Миши, и Дороти жили когда-то в одной комнате университетского общежития. Иногда к ним приезжали родители, в том числе к Дороти - старушка-уборщица, которая, сильно окая, говорила: "Учись, учись, доченька, - белый хлеб на черный день готовь..." А когда доченька ее решила, что белый хлеб на черный день ей обеспечит писатель К-ов, то пришлось отбить его у жены. Она оделась во все черное, сказала К-ову, что из Франции ей две урны прислали. Погибли родители. Якобы в командировке. И писатель К-ов ее стал утешать, а уж она ему про бабушку-графиню... про фамильную библиотеку...
– Мать, налей еще - чай у тебя хорош, прямо на редкость!
– Это Лю прервала историю про внучку-графиню.
А Настя думала: вот для чего ей пригодится история про графиню-внучку - для будущего... мало ли чего в жизни пригождается. Так, собрав на этот раз всю свою мудрость, Настя села рисовать - копировать "Автопортрет" Ван Дейка. Она думала, что рисование - это тоже белый хлеб на черный день.
Соседка Нина
– Люблю эти две полосы на фасаде: белая и черная, как инь и ян, как добро и зло, как Пушкин и Дантес...
– Йог Андрей умолк, потому что Света прямо в руки ему положила замороженный кусок мяса.
– Прокрутите мясо, мужчины! А то заведетесь сейчас про свою йогу!
Это про какую - про бабу-ёгу? Только Настя это произнесла, как в проеме кухонной двери выросла вдруг соседка и настороженно оглядела всех не про нее ли говорят тут?
– Ниночка, как съездила отдохнула?
– засуетилась Света, понимая, что соседка будет недовольна появлением на кухне собаки.
Но Нина в первую очередь была недовольна Светиной неблагодарностью:
– Я вам тут огурцы оставляла - нашли?
В это время йог Андрей повернулся к Нине своим аскетичным лицом, полным красивых костей, - она сразу же решила присоединиться к веселью, к пельменям и вынула из сумки несколько груш.
– Бутылку-то тоже доставайте!
– проронил йог Андрей, в последний раз проворачивая ручку мясорубки.
– Вам бы хорошо в торговле у нас работать, предчувствовать ревизии. Ивановы говорят, что вы - гений. Это правда?
– Да, я гений, вот - рука гения, вот - нога, а вот так гений пьет из стакана.
– Он уже налил себе из бутылки и выпил.
– Не выйогивайся!
– строго заметил Миша.
– Настя чтоб вино не... заметила...
Нина внимательно и в то же время незаметно для всех осмотрела тело Андрея со всех сторон: вены уже набухшие, конечно, а зубы? Ну-ка анекдот им... ха-ха-ха! Да, и зубки-то тоже... не в комплекте, недешево встанут коронки нынче...