– Э… с кем я говорю? – по ту сторону женщина была также шокирована, как и я. Долбанный кровожадный псих. Он специально поставил звонок на громкую связь, чтобы я могла слышать разговор.

– Это Марко Луккезе. – парень криво улыбался, уничтожая меня своей безмятежностью.

– Прошу меня простить, господин Луккезе, понадобится скорая…? – я слышала, как женщина по ту сторону сглотнула, как пыталась ему угодить и не разозлить. Это шокировало меня. Он был выше власти. Никто не защитит меня сейчас. Может быть, кто-то даже видел, как он расправляется с Уго, но никто не посмел вмешаться.

– Да. Определите, пожалуйста, местоположение этого телефона. – с этими словами он отшвырнул мой телефон в сторону Уго и коснулся меня рукой измазанной кровью. – Ну что, Лили, больше не будешь никому позволять запихивать что попало в твой рот?

Он говорил с нажимом, не оставляя мне выбора, проникая большим пальцем в мой рот, помечая его. Я кивнула, глотая слезы. Я никого так не боялась, как Марко Луккезе в эту минуту.

– Замечательно. – проговорил он, гладя меня по щеке и задирая запачканное платье, рассматривая на месте ли мои трусы. – Он трогал тебя там?

– Н-нет. – сразу же, слишком поспешно говорю ему. Его безумие обездвиживает меня и заставляет слушаться его, не хочу провоцировать Римлянина.

– Отлично. – кивает Марко и срывает с меня платье, оставляя в одних трусах. – Меня раздражало это блядское платье с первого взгляда на него. Ты решила сегодня расстаться с девственностью здесь – на скачках?

Я прикрываю руками грудь и ежусь, наблюдая за тем, как он снимает рубашку и одевает её на меня, укутывая своим запахом и измазывая кровью, парень терпеливо застегивает пуговицы. Марко пометил меня, облачая в свою рубашку, демонстрируя уже всем присутствующим – кому я принадлежу.

Находясь в оцепенении, я позволяю ему провести меня к своей машине, практически бросая избитого Уго на земле, успокаивая друга, что за ним скоро приедут. В этот момент меня не волновало, что кто-то из ребят обязательно узнает меня и отметит, как я в рубашке Марко села в машину римлянина.

– Что ты от меня хочешь? – прижимаюсь к дверце, боясь даже соприкоснуться с ним.

– Твою девственность. – просто отвечает он, пугая меня еще больше своим высказыванием. Глаза округляются, во рту пересыхает. Откуда он вообще знает – девственница ли я?

– Что? – голос так тих, что его практически невозможно различить.

– Хочу оттрахать тебя во все дырки: растянуть твою пизденку под свой член, поиметь в рот, и насадить в попку по самые яйца… – уточняет свое желание Луккезе, видимо не считая, что меня интересуют подробности. – Я уже все решил, тебе исполняется восемнадцать через полгода, в день твоего совершеннолетия я сделаю самый прекрасный подарок – качественно выебу.

– Нет. – кричу я в машине.

– Да, цветочек, а до этого ты будешь делать все, как я скажу…

В тот момент у меня наконец-то открылись глаза. Я прозрела и поняла, что Марко чудовище, что мне стоило сбежать от него. Его разноцветные глаза пленили и отравляли, творили нечто невообразимое. 

Марко Луккезе взял меня под своё крыло, чтобы вырастить и трахнуть. Он просто выдерживал мою девственность, как дорогое вино, чтобы открыть на праздник.

Каждая девочка в какой-то момент своей жизни подходит к тому моменту взросления, когда начинает фантазировать о своём первом РАЗЕ. Кто-то хочет, чтобы это произошло в номере дорогой гостиницы в лепестках роз, кто-то жаждет страсти на кухонном столе, но ни одна – не представляет и не мечтает, чтобы всё сопровождалось болью и унижением. Девичий мозг не берет в расчет варианты о токсичном использовании.

Я знала дату своего взросления и мужчину, сделающего из меня женщину. И это было совсем не романтично. Это ужасало. И я не знала, что делать.

Все знали, что на скачках случилось нечто страшное с Уго Оливьере, но никто это не смел обсуждать. Никто не смел говорить о Марко за его спиной, это могло стоить им жизни.

Уго и Эдда уехали из Рима и покинули школу, оставляя меня одну в новом месте. Это горе случилось из-за меня. Я была виновата… и несла покорно крест.

С того дня Марко лично отвозил меня на своём автомобиле на занятия и забирал с них, делая из меня прилежную отличницу. Родители ни могли не нарадоваться, они не догадывались о намерениях парня, а у меня язык не поворачивался рассказать им правду.

Я стала жутко бояться парня, его гнева и импульсивного поведения.

Марко в тот день отвез меня к себе домой, не спрашивая моего мнения. Между нами ничего не было. Я просто приняла душ, переоделась в чистое и легла спать в его комнате. Парень не беспокоил меня. Казалось, что ему было вообще безразлично на то, что произошло. Со мной римлянин не заговаривал, но я чувствовала, что для него было важно, чтобы в тот день я была рядом.