– Мы едем в амбар за пирсом, – объявил Ян тоном, не терпящим возражения.

– Что? Ни в коем случае! Ян, я отвезу вас с Милой домой.

– Мы…едем в амбр…амбо…амбар на пирсе. Если откажешься, можешь забыть о наших…– Ян сделал паузу столь долгую, что все уже решили, что он не станет продолжать фразу, когда он добавил: – договоренностях. – Он выставил указательный палец вперед, и повторил: – Забудь о договоренностях! Ничего не будет!

Отар бросил взгляд на Лали, которая в момент утратила всю веселость и легкость. Она показала ему средний палец, и Отар глубоко вздохнул.

Миле пришлось сесть на заднее сидение, и Ян навалился на нее, перекинув ноги через открытое окно и опущенную крышу машины. Его голова тяжело легла ей на плечо, отчего в ее животе завязался тугой узел. Почему она теряла силу воли, как только он попадал в область ее личного пространства? И как у него получалось так легко дурманить ей голову? Он словно играл с ней, понятия не имея, что раздувает огонь в ее сердце. Для него все было шуткой, и Миле стоило относиться так же, но этот поцелуй сегодня на пляже…То, с каким желанием его язык проник в ее рот – для нее это никак не шутка.

– Смотрите, не лижитесь там, на заднем сидении, – зло бросила Лали.

– Ладно, пирс так пирс, – в очередной раз вздохнул Отар. – Только Милу домой завезу. А потом хоть на все четыре стороны. – Он говорил сквозь зубы, очевидно, планы пришлись ему не по вкусу. Как и весь вечер.

Мила в отчаянии закрыла глаза. Стыд разрастался в ней словно вирус, завоевывая все больше и больше участков ее мозга. Отар осуждал их, и ей хотелось все ему рассказать. Но тогда бы вышло, что говорить пришлось бы до конца. А к этому она никак не была готова. Пусть уж лучше считают ее извращенкой, чем она признается, что все эти годы грезила о Яне. Не зря она больше не приезжала сюда. Она знала, что стоит ей взглянуть в эти желто-зеленые глаза, как она пропадет. Как же она боялась этого. Но еще больше, что Ян забыл о ней.

– Нет, Мила с нами! – возразил пьяный голос. Кожа ее шеи покрылась мурашками от дыхания Яна. Он был так близко. И теперь, после того, как он так нагло засунул язык ей в рот, ее пробирала дрожь от близости его губ.

– Не надо меня завозить, давайте быстро заедем куда он хочет, и отправимся домой вместе? – раздраженно ответила она. Ей уже хотелось поскорее уехать с пляжа. – Будет странно, если мы вернемся отдельно с вечеринки.

– Ты не понимаешь, – процедила Лали. – Это не простое место. И чужих, – она нарочито громко подчеркнула это слово, – туда не возят, если не хотят неприятностей.

– Мила – не чужая, – Ян рассмеялся. – Она моя. – Он провел пальцем по ее шее, но Мила отдернула его руку.

Лали метнула молнию, только Мила не поняла, в чей адрес – Яна или ее. Да и без разницы, ее это представление уже начало развлекать. Настолько, что от усталости не осталось и следа. Возможно, она просто перешла ту черту, когда включается второе дыхание. Но более вероятно, что этот поцелуй влил критическую дозу адреналина в ее кровь.

– Как скажешь, – Отар вздохнул. – Завтра будешь жалеть.

С этими словами он врубил музыку на полную громкость и нажал на газ.

– Завтра будет завтра, – вяло протянул Ян. – А сегодня мы едем веселиться!

– Да уж, – огрызнулась Лали. – Кажется, кому-то пора бы и закруглиться уже.

Кабриолет резко затормозил на грунтовой парковке, посыпанной гравием, где уже стояло около двадцати машин. Такого скопления дорогой техники в этом городе Мила еще не видела ни разу. Мерседес Яна был, пожалуй, самой жалкой из авто.

– Мне кажется, он уснул, – прошептала Мила, как только Отар нажал на кнопку, и автомобиль выключился с прощальной трелью.

– Не дождетесь, – пробормотал Ян. – Мне просто было очень хорошо. Я пришел в себя, и уже чувствую себя огурцом.

Лали вышла из машины и громко хлопнула дверцей.

– Пойдем искать приключений на задницу, огурец. Ты же этого хочешь?

– О, да! Я хочу адреналина. Поцелуя с Милой мне не хватило. – Он подмигнул ей, и ее моментально замутило. Неужели это все шутки? Неужели ему все равно с кем?

– Что за черт? Ян? Что происходит? Ты поцеловал свою сестру, что само по себе гадко, и теперь привез ее сюда. Зачем?

– Она мне не сестра, – его язык все еще заплетался, что говорило о субъективности его ощущений.

– Нет? – Лали бросила злой взгляд на Милу, явно ожидая объяснений.

– Я…не совсем, у нас нет кровного родства. Моя мама – приемная дочь его бабушки и деда. Вот и все.

Как же она не любила рассказывать об этом. Хотя особой причины не было. Никто и никогда не смотрел на нее косо и не осуждал решение, принятое много лет назад Агатой и Артуром. Но все же, Миле казалось, что это касалось исключительно их семьи и никого больше. А еще люди начинали смущаться, словно имели дело с кем-то ниже их самих, но не хотели выдавать этого.