В тот день, когда Яну позвонили и спросили, интересовался ли он волонтерством, он хотел было ответить отрицательно. Любой, кто знал Яна, катался бы по полу, услышав, что он записался в волонтеры. Но в тот момент перед глазами было лицо отца. Если бы он злился тогда на него, то Ян не повел бы и бровью. Его впечатлило другое: отчаяние, которое так отчетливо читалось в его глазах. Он считал, что Ян ни на что не способен, кроме как развлекаться и прожигать жизнь. И ему, как маленькому ребенку, захотелось доказать, что это не так. Что отец его совсем не знает, хотя в том нет вины самого Яна. Милая девушка на другом конце провода, наверное, обладала даром телепатии, и, понимая опасения собеседника, предложила просто попробовать провести время в кем-то одним из воспитанников. Тогда Ян признался, что сам не готов идти в детский дом, зато может предложить поучить детей кататься на скейте. Он совсем не ожидал, что руководство детского дома на это пойдет, все-таки скейт – это травмоопасный вид спорта. Но ответ его удивил. Из желающих оказался один только Адам, и он настолько поразил Яна своей волей и силой, что тренировать его стало в удовольствие. Удивительная вещь – Адам был практически беспомощен в обычных житейских делах, но при этом горел желанием учиться чему угодно. Он не знал, как помыть за собой посуду и понятия не имел, какой у него размер ноги. Он не располагал деньгами и не знал, как себя вести в магазине. Когда они туда заходили, он просто показывал пальцем, что хотел бы – как правило, это было мороженое и газировка – и даже не брал их в руки, пока они не выходили оттуда. В то же время он был в курсе всех последних тенденций и владел смарфоном – очевидно спонсорский подарок детскому дому какой-нибудь крупной фирмы из Москвы.

– Что это? – спросил Адам кивая на рисунки, которые Ян вынул из папки и просматривал, сидя на скамейке в тени дерева.

– У тебя уже получилось сделать олли?

– Да ладно, Ян. Лет в девяносто, может и получится, если я не скончаюсь от жары в свои десять.

– Держи воду. На сегодня, и правда, достаточно.

– Прикольно. Я не думал, что ты еще и рисовать умеешь! Круто!

– С ума сошел, я и человечка нарисовать не смогу. Нет, это не я, а одна очень милая девушка.

– Ооо, старина Ян влюбился у нас! – протянул Адам и засмеялся.

– Ну-ну, не забывайся, – губы Яна скривились в улыбке, и он потрепал мальчишку по темным волосам. – Она, между прочим, моя двоюродная сестра.

– Ладно, шучу. – Адам вытер лицо от пота. – Я все, сегодня продолжать невозможно. Может, ночью тренироваться будем?

– Ночью тебя никто не отпустит, умник. Хотя я так делаю с ребятами, которые платят мне за тренировки, – Ян в очередной раз легонько щелкнул мальчишку по носу. – А с тобой приходится в жару плавиться.

– Эй, ты сам предложил! Ты же волонтер!

– Да не кипятись, хотел тебя поддеть просто.

– Ты знаешь, что ты самый нечувствительный человек в мире? – засмеялся Адам. – Вообще-то я сирота.

– Ты не сирота. У тебя есть родители. Поэтому, технически, ты – не сирота.

– А на деле – сирота. Не спорь со мной. А то я заплачу и нажалуюсь Елене Викторовне.

– И закончатся твои занятия скейтом, так ведь?

– Так. Так что не надо! Мне нравится скейт. Ты делаешь такие крутые трюки! Я тоже хочу так!

Мальчик в воздухе показал, словно едет на скейте и подпрыгивает, а потом скатывается по перилам лестницы.

– Вот не будешь трындеть, а заниматься, тоже сможешь так.

– Спасибо.

Темные глаза Адама были наполнены теплом, и Ян почувствовал, как его благодарность идет от сердца. В свои десять лет мальчишка уже знал цену добру.

– Мне только в удовольствие, – Ян решил ответить искренностью на искренность. – Меня радует, когда ребята стараются, и я вижу у них результат.

– И готов заниматься с такими бесплатно?

– Нет, конечно, еще одного такого, как ты, я не выдержу.

Адам засиял широченной улыбкой, и Ян с грустью подумал, как сильно мальчику не хватает любви и внимания. У него защемило в груди так сильно, что он глубоко вздохнул, лишь бы на его глаза не навернулись слезы в присутствии Адама. Он был в таком же возрасте, когда его мама ушла от них. Нет, не ушла – бросила их: его и отца. Без объяснений, без прощаний. Просто оставила их. Не ради денег – их всегда было предостаточно. Не ради другого мужчины, что тоже можно было бы понять. Причина была в чем-то еще. И Ян всю жизнь думал, что именно в нем.

– Пойдем, купим мороженое, как тебе идея?

– Супер! Мне шоколадное! А можно еще Лешке купить?

– Нет.

– Прости, – мальчик виновато поджал губы.

– Оно просто растает, пока ты его донесешь. Давай купим ему что-нибудь еще? Сколько ему? Пять? Может, машинка будет лучше?

– А может, ты нас обоих усыновишь?

– Ага, и получится, что у меня с сыном десять лет разница, маловато, не думаешь?

– Я так и знал. Но попробовать стоило.

Они оба рассмеялись.

– Я представляю, каким фиговым отцом был бы тебе.

Пожалуй, Адам – единственный человек, рядом с которым Яну не приходится притворяться. Эта мысль не раз мелькала у него в голове, каждый раз удивляя его.

– Возьми деньги, купи нам с тобой по мороженому. – Ян протянул купюру мальчику.

– Не, лучше ты.

– Тогда не будет мороженого. Я не сильно хочу.

– Почему? – Адам уже был готов расплакаться.

– Потому что тебе надо учиться делать простые вещи! – раздраженно сказал Ян. – Тебе десять лет, а ты не можешь зайти в магазин и купить мороженое!