Конечно, английские лучники также неплохо справлялись при Креси и Азенкуре – и вот тот факт, что наши стрелки не заготовили заранее колья и не успели воткнуть их в землю перед атакой крестоносцев, меня, конечно, разочаровал. Ибо в личном разговоре с воеводой Еремеем Глебовичем я последнему эту тактику буквально разжевывал… Но тот толи забыл, толи не предал значения, толи отвлекся на более важные задачи – а результат по итогам вышел весьма плачевным…

И именно поэтому прежде, чем отправиться на юг, я добился встречи с базилевсом – благо, что мне было и что предъявить (тело Дитриха), и на что рассчитывать. Юрий Всеволодович не подвел – в награду за изощренную комбинацию, одним из результатов которой стал разгром шведов и ордена, а другим – присяга новгородских бояр, после общей победы не посмевших уклониться от похода против татар, действительно предложил мне что-то в духе «проси, что хочешь»! Ну, так я и попросил раздать трофейные арбалеты новгородским ополченцам. Исправных, к слову, набралось шесть сотен штук, да еще полсотни удалось быстро отремонтировать – плюс пятьдесят осталось от павших балистариев…

К сожалению, боевые качества новгородского ополчения не слишком высоки, и против агарян они откровенно не потянут со своим охотничьим оружием, плотницкими топорами и дрекольем. Но воев вполне возможно быстро отучить обращаться с самострелами! Разбавив их сотней уцелевших новгородских арбалетчиков, коим и поставлена задача подготовить пополнение… Кроме того, я вновь изложил тактику быстрого возведения линия надолбов, непреодолимых вражеской конницей на разгоне – да без серьезных потерь. Ведь достаточно, чтобы каждый стрелок нес с собой хотя бы один тонкий (как копейное древко), и даже не очень длинный деревянный кол, чтобы возвести заграждение! Хотя конечно лучше, чтобы еще по две штуки на брата пребывало в обозе… И, наконец, я предложил использовать «освободившиеся» червленые щиты павших русичей в качестве павез. Нет, ну а что – павеза отлично показал себя в феодальных воинах, как стационарное укрытие для арбалетчиков, вот только в настоящий момент он не получил широкого распространения даже в западной европе, не говоря уже о Руси. Но ростовой червленый щит, сужающийся к низу, на небольшой подпорке вполне способен закрыть арбалетчика от вражеских стрел не хуже павеза! Ведь в конце концов, против степных лучников врага стрелки все-таки нужнее, чем копейщики…

Выслушав мои «пожелания», Юрий Всеволодович, довольно ухмыльнувшись, пообещал воплотить мою задумку в жизнь – и добавил, что такого молодца никак нельзя оставлять без награды. Но последнюю он решил отложить до конца войны с татарами – а пока одарил набором оружия из харалужной стали и меня, и Микулу. В мой набор вошел меч, кинжал и топор, порубежнику же вместо меча досталось копье... Я такой царской щедрости был крайне рад – а то ведь в прошлый раз подобный дар у меня успешно изъяли еще до столкновения с татарами! Но все же не преминул как можно раньше отпроситься на юг – успеть повидаться с семьей прежде, чем рязанская рать, к коей я и собрался присоединиться, выступит на восток из Мурома…

По итогам же мое предложение позволило Юрию Всеволодовичу перевести семьсот ополченцев из разряда «пушечное мясо» в разряд конкурентоспособных ворогу стрелков. Кроме того, шесть сотен уцелевших пешцев царской дружины и «вечевой» тысячи разбавили тремя сотнями псковских ратников, добавив им трофейного оружия, а также треугольных тарже или норманнских каплевидных щитов. Последние иногда обобщенно называют рондашами, хотя рондаш – это, прежде всего, круглый щит… При этом «рондаши» ливонцев размерами уступают нашим червленым – но ратникам в задних рядах должны сгодится.

А к без малого тысяче тяжелых копейщиков добавились и две с половиной сотни уцелевших секироносцев с двуручными «датскими» топорами – вои боярских пеших дружин… И три сотни ополченцев, коих вооружили метательными сулицами (трофеи и псковские запасы), по шесть штук на брата – прям как римских велитов. Всего же на круг вышло более двух тысяч вполне боеспособной пехоты, учитывая и сотню уцелевших владимирских стрелков. Последних, в свою очередь, разбавили полусотней лучших охотников из ополчения, коим передали уцелевшие биокомпозиты павших ратников…

Что касается всадников – то основные потери пришлись на воев боряских отрядов: погибло чуть более ста двадцати ратников. И еще свыше полутора сотен павших пришлось на оба отряда дружинников и конников «вечевого» полка. Еще полсотни конных лучников погибло в перестрелке с арбалетчиками… И все одно уцелело под тысячу триста всадников, коим также достались трофейная броня, отличного качества каролинги и уцелевшие дестриэ.

Для севера у Всеволодовичей собралась действительно внушительная рать – но против татар это скорее капля в море. Между тем, мои прогнозы были заметно более оптимистичными… И ведь никак не дождешься победы Александра над литовцами и сбора войск Полоцка и Смоленска! Лишь время потеряем – и тогда чингизиды, вернувшиеся в Булгар с юга и включившие в орду тысячи новых покоренных, просто задавят нас числом!

Тем не менее, пока войско братьев будет следовать на юг, к Нижнему Новгороду, оно сможет включить в себя отряды лучших воинов того же Торжка, Твери, Белоозеро… Глядишь, четыре тысячи ратников будет у базилевса на момент соединения с главными силами его войска, ожидающего своего вождя!

И потом, в Рязани меня застали отличные новости, принесенные с запада. Как оказалось, посольство Коловрата к Мстиславу Глебовичу, князю Новгорода-Северского, принесло щедрые плоды! Мстислав выступил на восток с конной дружиной в пять сотен гридей и тысячным отрядом воев городского полка, но по дороге ему дали ратников и Рыльск, и Путивль, и Трубчевск, и Брянск, и Карачев, и Мценск, увеличив войско князя-смельчака до двух тысячи всадников и трех тысяч пехоты! Да еще полторы тысячи конных стрелков по его призыву привели ковуи – таким образом, Черниговская земля выделила нам в помощь могучую рать в шесть с половиной тысяч воинов.

И что важно, ведет ее настоящий боевой вождь, готовый пойти до конца! Более того, дня северяне прибудут в Рязань всего через три. С одной стороны, совсем немного осталось их ждать, с другой – у меня целых ТРИ дня, чтобы провести их с семьей! Это же ведь целая вечность для человека, разлученного с близкими войной…

Как по мне, лучшего и желать нельзя!

С этими мыслями я наконец-то покинул парилку и голышом побежал по ведущему к реке помосту, ступая босыми ступнями по теплым, нагретым солнцем деревянным доскам…