На козлах, в свете одного единственного фонаря, сидел кучер в шляпе и дырявом плаще. Он явно готовился к отправлению и поправлял вожжи.

Асия бросилась к нему.

— Простите! Мне срочно нужно покинуть город. Могу я поехать с вами?

Кучер равнодушно глянул на нее из-под шляпы.

— Мест нет, мы отправляемся.

— Но это срочно! Пожалуйста! У меня есть деньги.

Кучер глянул более заинтересованно. Хотя вульгарное, порванное платье в сочетании с деньгами вызывало много вопросов.

— Одна медная монета за обычную поездку. И еще две — за такой поздний час.

Асия протянула ему серебряную монету, и глаза кучера вспыхнули от жадности.

— А это за молчание, — добавила девушка.

Кучер молча взял монету и кивнул на дверь. Асия поспешно проскочила внутрь. Здесь ее встретили две деревянные лавки, на которых сидели несколько человек, плотно прижавшись друг к другу. У всех видок был ненамного лучше, чем у Асии. Одним словом, темные личности.

Асия закрыла за собой дверцу и неловко устроилась на самом краешке, с трудом втиснувшись. Пассажиры недовольно заерзали, но никто ничего не сказал.

— Пошла! — крикнул кучер и, цокая языком, ударил хлыстом по спинам лошадей.

Дилижанс покатился по неровной дороге, и вскоре Асия почувствовала, как он начинает отрываться от земли. Лошади взмыли в воздух, утаскивая за собой старую рухлядь с пассажирами. И пятое колесо принялось плавно двигаться из стороны в сторону, задавая направление.

Асия наблюдала за ночным небом через окно и гадала о том, куда она вообще летит.

Оправившись от первой волны страха, Эльсинора снова гордо вскинула подбородок.

— Так почему не убил сразу?

— Не было приказа.

— А говоришь, никому не подчиняешься.

Суровая складка рта стала еще тоньше, а кулаки великана сжались. Но Эльсинора больше не позволила себе испугаться.

— Как тебя зовут?

— Друстан.

— Какое брутальное имя. Тебе идет.

Воин молчал, и Эльсинора принялась неспешно ходить по шатру и осматриваться.

— Миленькое пристанище. И много у вас таких? Или вы предпочитаете только Сияющие горы?

Снова тишина.

— Знаю я таких, как вы. Жалкие оборванцы, наемники. Готовы маму родную продать за лишний грош. Без крова, без семьи. Появляетесь и исчезаете в этом мире, как ветер. Вы никому не нужны.

Кулаки Друстана слегка задрожали.

— Так что же ты медлишь, великан? — усмехнулась Эльсинора, — Тебе, кажется, приказали убить меня. В чем же заминка?

— Ты женщина, — просто ответил Друстан.

— И что же? Разве женщины не могут быть врагами или преступниками?

— Я не трогаю женщин и детей.

— То есть ты не убьешь меня?

— Я должен это сделать.

— Что-то я совсем запуталась. Ты же не убиваешь женщин.

— Мне нужно представить, что ты не женщина. Ты — колдун, враг, убийца.

— Убийца? — удивилась Эльсинора, — Я в жизни своей…

— Ложь! — резко оборвал Друстан, — Меня предупредили о твоем коварстве. Твоя красота обманчива. Ты убийца, страшный человек.

Эльсинора даже слегка обиделась.

— Послушай, я не знаю, кто тебе наплел всю эту чепуху, но я никого не убивала.

— Хватит болтать! Пора покончить с этим.

Друстан вытащил оба кинжала, и Эльсинора снова отступила на несколько шагов.

— Ладно, по-хорошему ты не хочешь, — пробормотала она.

Воин бросился на нее, но вдруг замер, словно статуя. Эльсинора стояла перед ним с зеркалом в вытянутой руке.

Еще привязанной к столбу, она почувствовала, что зеркало не тронули, и оно осталось висеть у нее на поясе. Видимо, приняли за обычную стекляшку.

Сейчас по зеркалу пробегали волны мерцающего света, а Эльсинора смотрела прямо на Друстана.

— Брось оружие и сними капюшон, — приказала она.

Кинжалы упали на землю, и воин сбросил капюшон. У него оказалось обычное, ничем не примечательное лицо. Однако не лишенное красоты. Правильные черты, густые брови, глубокие карие глаза. Мелкие шрамы по всему лицу только придавали мужественности.

— А ты хорош, — заметила Эльсинора, — Тебе повезло. Как я уже сказала, я никого не убиваю. Особенно красивых мужчин. Так что оставайся здесь до тех пор, пока я не убегу отсюда. И не смей нападать на меня.