— Мне жаль.

Флавий ободряюще потрепал старого друга по плечу.

— Ничего, вы не виноваты. Я благодарю каждого из вас, друзья мои! Вы много потрудились. Идите, вас накормят сытным ужином. Кому одиноко, тот может спуститься в Эпикурейский Орден.

Парни одобрительно засвистели. Именно этого приглашения они ждали весь день.

— Только берегитесь! — засмеялся Флавий, — Эти девочки боевые.

— Кажется, тут есть пострадавший!

Флавий еще раз искренно посмеялся со всеми и проводил парней. А сам пошел в другую сторону.

От слуг он узнал, что днем графиня улетела и до сих пор не появлялась. Значит, у него есть немного времени.

Колдун спустился в темницу. Ту самую, в которой совсем недавно сидел сам.

Стражники хотели преградить ему путь, но, узнав брата графини, почтительно отошли в сторону. Тюремщик, который толкал Флавия в спину и закидывал его в камеру, весь обливался потом, пока юноша проходил мимо него. Но Флавий только весело подмигнул.

Колдун в одиночку спустился вниз и подошел к той самой камере. Древний узник сидел в той же позе — неподвижный и безучастный.

— Эй ты! — свистнул Флавий, — Еще не успел помереть?

Узник медленно поднял голову.

— Ааа, вернулся, — протянул он, — Я уж думал опять та чертова девчонка.

— Что за девчонка?

— Неважно. Что ты здесь делаешь? Соскучился по тюремной жрачке?

— Этой жрачкой я наелся до конца жизни, — улыбнулся Флавий, — Я пришел, чтобы узнать — кто ты такой. И, если ты мне понравишься, освободить тебя.

— Я не красотка, чтобы всем нравится.

— Не так: если ты будешь мне полезен.

— Это уже лучше. Итак, ты не узнал меня?

— Нет, иначе зачем спрашиваю.

— Имя Рикард тебе знакомо?

Флавий изменился в лице.

— Не может быть! — выдохнул он.

— Значит, знакомо.

Пленник переменил позу и немного размял затекшие, босые ноги.

— Но ты мертв!

— Ты тоже, — усмехнулся узник.

— Что произошло? Я слышал, ты погиб из-за несчастного случая.

— Ну да, ну да. Уснул во сне. В каждой знатной фамилии есть родственник, “уснувший во сне”.

— Намекаешь на заговор?

— Не намекаю, а прямо говорю.

— Эльсинора знает, кто ты?

— Конечно. Она сама меня сюда посадила много лет назад.

Флавий гневно сжал прутья решетки.

— А чего ты ждал? — улыбнулся пленник, — Это же типичная наша порода. Каждый сам за себя. Как будто на ее месте ты бы поступил иначе. Я был опасным конкурентом, вот она и посадила меня за решетку, как бешеного пса.

— Она бы не сделала это просто так.

— Верно. Я доставил ей немало хлопот.

— Так что все-таки произошло?

— Типичная история. Я родной брат короля. У короля двое детей: старшая законная дочь и младший сын — бастард. Король умирает, бастарда устраняют. Остаются два претендента на престол: дочь и родной брат. Оба имеют серьезные претензии на графство. Эльсинора — женщина. Следовательно, я имею больше прав на престол, как продолжатель рода. Но Эльсинору, понятное дело, такой расклад не устраивает. Мы начинаем бодаться друг с другом. Я собираю людей и пытаюсь силой выгнать ее из замка и получить корону. А Эльсинора в ответ обвиняет меня в покушении и в том, что я устроил гражданскую войну. В итоге, меня предают, объявляют умершим и оставляют гнить в этой дыре. Вот и все.

— Я так и думал. Ничего интересного.

— Да, скукота.

На минуту повисла тишина. Флавий как будто размышлял. Потом он снова заговорил:

— Если я освобожу тебя, ты станешь мне помогать? У меня есть одно важное дело.

— Я знаю, чего ты хочешь. И могу помочь. Но какой мне в этом интерес, племянничек?

— Как минимум, свобода. А как максимум, может и престол. Эльсинора наверняка скоро потеряет корону, и тогда откроется вакансия графа. У меня притязаний нет. А уж законного права — тем более.

— С тобой разговаривать приятнее, чем с твоей сестрой, — усмехнулся Рикард.

Через несколько минут в темнице опустела последняя камера.

Без заколдованных цепей к Рикарду вернулась его магия, так что он просто прошел сквозь решетки и стены. А Флавий, насвистывая песенку, бодро прошел мимо тюремщиков и пожелал всем спокойной ночи и хорошей службы.

Дарэлл шел по тому же пути, по которому совсем недавно ступала Асия. Меч был наготове, и юноша напряженно всматривался вперед. Казалось, будто в подземелье никого больше нет. Только гулкое эхо от шагов и тоскливое завывание ветра.