– Ты же в университете учишься? – спросил Стас как-то совершенно буднично, будто не было этих нескольких лет его отлучения от нашей троицы или волчье-охотничьих тёрок с Андреем и их отчимом.

– Да, на информационном, – кивнул я, облокотившись на подоконник. То ли из-за ностальгии по былым временам, то ли из-за того, что я был расстроен ссорой с Андреем, мне захотелось поговорить со Стасом подольше.

– Я тоже хочу, – сказал он, задумчиво отведя взгляд. – Поможешь мне с подготовкой в следующем году?

Я замялся. Не то, чтобы я был против. Как раз наоборот, мне очень хотелось помочь ему. Но было одно «но», из-за которого вопрос с поступлением для него несколько осложнялся. Равно как завод негласно считался вотчиной охотников, так университет считался территорией оборотней. Конечно, запрета никакого не было. Это, опять же, всё сложилось исторически. Поскольку дети из охотничьих семей в основном шли работать на завод и смежные предприятия, они чаще выбирали технический институт или коледж с подходящей специальностью. Университет же привлекал оборотней своей лояльностью и неким ощущением общности и безопасности. Почему Стас выбрал именно его для поступления, хотя это было труднее и явно порицалось бы его отчимом, я не понимал. Но в итоге всё равно согласился.

– Если не передумаешь, то помогу, – ответил я и зачем-то подмигнул. Стас покраснел и опустил глаза с длинными светлыми ресницами.

– Смотри, сам не передумай, – пролепетал он еле слышно. Меня такая его реакция даже завела.

– Слово даю, – улыбнулся я. – Приходи после экзаменов.

Стас отчего-то зарделся ещё больше. Я не мог объяснить самому себе, почему мысленно пришёл в восторг от этого. Хотелось вечность вот так стоять и болтать ним. Расспросить, чем он занимался в то время, пока мы с Андреем ставили свои около спортивные рекорды. Я слышал, что из-за болезни бабушки, он последние несколько лет жил у неё и ухаживал за ней практически в одиночку. Она в целом была довольно своеобразной женщиной. По словам тёти Алины, к ней нужно было найти подход. И у Стаса, судя по всему получилось, а вот Андрея она недолюблювала. Из-за этого пропасть между ним и младшим братом стала только больше.

– Я приду! – сказал Стас взволнованно и бросил на меня обжигающий взгляд из-под ресниц.

Что-то ёкнуло внутри от него. Я долго смотрел ему вслед, ища повод окликнуть и вернуть. А на следующий день тоже искал повод обратить на себя его внимание. Но повода так и не нашлось, и, в конце концов, Васнецовы вместе с Михаилом переехали в другой район. Мне пришлось успокоиться и заняться привычными делами вроде подготовки к экзаменам и помощи по учёбе Кристине.

Мы пересекались со Стасом после этого всего пару раз в городе совершенно случайно. И каждый после таких встреч я на несколько часов выпадал из реальности. Можно было, наверное, что-то сделать с этим. Например, догнать его и попытаться заговорить. Нам ведь, в конце концов, было, что обсудить и вспомнить. Но я не делал этого по двум причинам. Во-первых, уже тогда я догадывался, что мой интерес к Стасу не просто дружеский или человеческий. Меня влекло к нему, и пусть это желание всё ещё на осознанном уровне оставалось платоническим, оно всё равно пугало. Каким бы симпатичным и милым он ни был, он всё же был парнем, как и я. И пусть лично у меня предрассудков на этот счёт не было, но вот отец мой, помешанный на идее продолжения рода, такие отношения не одобрил бы. Ещё одной моей обязанностью, как альфы и наследника, было найти себе тихую и скромную омегу, которая бы родила мне здоровых волчат.

Вторая, и наверное даже более значимая, причина, как и многие годы до этого, упиралась в Андрея. Я по-прежнему считал его своим другом и не хотел бесить лишний раз. Хватало уже того, что Андрей не смог поступить в универ и попасть в местную спортивную команду. Это был бы отличный шанс для него продолжить карьеру легкоатлета, ведь университетская команда имела совсем другой уровень известности, профессионализма и спонсорской поддержки. И пусть конкретно моей вины в том, что он не прошёл, не было, тот факт, что я был в списке зачисленных, делал меня виноватым в его глазах. Наверное, мне стоило просто смириться, что я для него больше не друг, а вечный соперник. Но сделать это было не так-то просто. В конце концов, я не мог стереть за один день воспоминания о годах дружбы. Андрей был мне дорог. Но у него на мой счёт было иное видение. К сожалению, я понял это с огромным опозданием.

Никто точно не знает, откуда в Сибири взялись оборотни. Но есть теория, что первые практики обращения были связаны с шаманством. Бурятская легенда о худоогэй таабай рассказывает от старце-хранителе леса, оборачивающемся белым волком для защиты. Считалось, что встретить его в лесу – редкая удача. Даже просто увидеть белого волка – добрый знак. Местные на протяжении сотен лет доверяли волкам-оборотням и относились к ним с почтением. В монографиях деда я читал множество примеров обрядов и тотемов в разных областях Сибири. По его словам, всё изменилось с приходом советской власти. Как и религия, шаманизм был признан вредным пережитком прошлого. У советского гражданина могла быть только одна фигура для поклонения – это фигура вождя. Потому негативное отношение к оборотням стало распространяться ещё до эпизода с Макаром Агеевым. После же озлобленное общество просто выместило на волках свою неудовлетворённость жизнью.

Каждый раз, думая об этом, я вспоминал фильм про судную ночь. Я никогда особо не был его фанатом, но идея, которую он транслирует, довольно точно, на мой взгляд, отражает мотивацию охотников, преследующих волков. У нас есть естественная потребность – хотя бы раз в месяц принимать форму волка и уходить в лес, отдавшись природным инстинктам. А у них есть неудовлетворённость и неустроенность жизнью, которые можно слегка притупить за счёт ощущения власти и вседозволенности, которое даёт охота. Звучит ужасно, но это, по крайней мере, хоть как-то объясняет эту жажду причинить вред другому антропоморфному живому существу.

Я в подобные размышления не часто ударяюсь. Это удел стариков – сетовать на жизнь. Но даже у меня иногда появляются причины ощущать эту чудовищную несправедливость. Наша семья полную луну обычно встречает на территории Усть-Сибирского заповедника. Он удалён от города и туристам для посещения нужны специальные разрешения, так что риски для всех минимальные. Но в это полнолуние я оказался на даче у друга за городом. Просто взбунтовался против отца в очередной раз и уехал в первое же подвернувшееся место. Обычная вписка с огромным количеством алкоголя и доступных девиц, обычный дачный посёлок посреди лесного массива. Я просто ослабил бдительность, думал пробежаться немного, пока народу не до меня. Но оказалось, что одному человеку всегда есть до меня дело.