— Разыскивают? — изображаю удивление, потому что до последнего не хочется признаваться, что мое прошлое – постыдный ад.

От страха руки и ноги немеют. Я ждала, что когда-нибудь это случится — мои братья вспомнят о моем существовании. 

— С чего ты взял, что это меня разыскивают? – негромко интересуюсь. Остается еще надежда, что, возможно, произошла ошибка.

— Мне об этом сообщил человек, который работает на меня, — наблюдая внимательно за мной, произносит Арсен.

— А он откуда знает? — искренне удивляюсь. Меня в ответе Кимаева что-то сильно напрягает, но я в таком состоянии, что не могу уловить.

— У нас есть доступ ко многим базам данных, в том числе и к базам данных частных детективов. Примерно две недели назад в престижное агентство, находящееся в Москве, обратился Алим Мамедов с просьбой найти сестру, — поясняет Арсен. 

Алим…

Я едва держусь на ногах. Отступаю назад, прислоняюсь к двери, чтобы она стала мне опорой. Алим — младший из пяти старших братьев. Зачем?.. Зачем я им понадобилась? Они продали меня. Не заступились! Позволили, чтобы у меня забрали сына. Ничего хорошего мне их поиски не сулили. Нужно бежать... Вновь все бросить и бежать. Только куда? Если они что-то решили, найдут. В нашей стране сложно будет скрыться, а уехать в другую страну, сменить имя и гражданство — навсегда потерять Тимурика. Лишить себя возможности редких встреч с сыном.

— Луна, не хочешь мне рассказать, что происходит? Возможно, я смогу помочь, — после недолгой паузы предложил Арсен.

Я с трудом разбираю слова. У меня паника. Задыхаюсь. Стены будто сжимаются, хотят меня раздавить. Возвращаются старые страхи. Замкнутое пространство, решетки на окнах...

— Мне нужно уходить, — вылетаю из кабинета. Хватаю сумку и спешу на улицу.

Дождь бьет в лицо, холодные капли падают за воротник. Хватаю ртом воздух и иду не разбирая дороги. Мир рушится на глазах. Я с таким трудом встала на ноги, выстроила свою жизнь из осколков – и все может закончиться…

— Ты сумасшедшая? — Арсен хватает меня за руки и притягивает к себе, закутывая в теплую куртку, которая пахнет им. — Бегом в машину, пока не заболела!

«Заболела?» — хочется истерично засмеяться. Меня ждут вещи пострашнее, чем простуда.

Не сопротивляюсь, когда он усаживает меня на переднее пассажирское сиденье, снимает с меня мокрую обувь. Садится за руль, включает печку. Не чувствую холода, но меня трясет. Наверное, это нервное. Вцепилась в его куртку с такой силой, будто она способна меня защитить. Какое-то время мы едем в тишине. 

— Что-нибудь болит? — с заботой в голосе.

— Нет.

— Согрелась?

— Да, — хотя продолжаю дрожать.

Арсен останавливается возле аптеки, выходит из машины и блокирует двери. В другой день меня бы это возмутило, а сейчас все равно. Кимаев быстро возвращается, кидает прозрачный пакет с лекарствами на приборную панель, заводит машину, мы едем дальше.

 Подъезд моего дома. Дверь квартиры он открывает своим ключом. Входим. Пакет с лекарствами, который он прихватил из машины, летит на комод. Я только сейчас замечаю, что он тоже промок. Арсен снимает с меня куртку, помогает снять обувь.

— Раздевайся, я наполню ванну, чтобы ты согрелась. Потом мы серьезно обо всем поговорим…

Луна

Не собираюсь с ним разговаривать. Я ни с кем хочу обсуждать сложившуюся ситуацию. Мне нужно остаться одной, все хорошо обдумать и принять решение. Смогу я оказать сопротивление братьям? Показать им, что я не маленькая девочка, а взрослая женщина, которая без их помощи смогла встать на ноги, которая не сломалась после всего пережитого, а нашла в себе силы жить дальше? Или меня силой заставят вернуться домой? Нельзя этого допустить…

Вхожу в свою спальню, сбрасываю всю одежду на стул. Надеваю на обнаженное тело шелковый халат, который вместе с сорочкой подарила мне на Новый год Рада.

— Ты как? — интересуется Арсен, когда я появляюсь в дверях ванной комнаты.

— Все будет хорошо. Спасибо за помощь, ты можешь спокойно оставить меня одну. Дальше я справлюсь, — скрещиваю руки, прячу грудь от его острого взгляда.

— Луна, я никуда не уйду. Спокойно принимай горячую ванну, а я пока поставлю чайник.

— Тебе нужно переодеться, Арсен. У меня нет мужской одежды, — надеюсь, он поймет намек и согласится уйти.

— Я не заболею, — твердым голосом. — Не жди, когда вода остынет, — кивает на ванну.

— Там мало воды, пусть еще немного набежит.

— Дверь не закрывай, — командует он. Я забываю о своих тревогах и страхах, так меня поражает его требование. — Тебе может стать плохо, — поясняет он.

— Не станет, — уверенно. Знал бы он, в каких условиях я выживала после побега. Да я, сидя взаперти, избитая и голодная, ни разу не потеряла сознание. — Дверь я закрою.

— Если не отзовешься, я ее выломаю, — не менее уверенно.