Следит чуть пьяно, как Данила нависает, прогибается навстречу его губам опять…

Тянется за ними, когда отрывается уже он. Смотрит серьезно, бродит взглядом по лицу. Санте кажется: взвешивает, стоит ли что-то говорить сейчас. Решает, что стоит.

Ведь кризис вроде как миновал, но может снова разгореться.

— Не верь ни единому слову Максима. Об этом я тебя прошу, Сант. Умоляю прям. Просто каждое — мимо ушей. Он опасный. Он лживый. Я говорю это не потому, что за себя боюсь. Хотя и за себя тоже… Шел к вам и думал, что размажу. Вот честно…

— Я ничего…

— Я знаю, что ты ничего. Дело не в тебе. Просто страшно, что тебя в это впутают. Они апелляцию проиграли. У них нет притока клиентов. От них бегут юристы. Всем понятно, к чему идет. Виноватым назначен я. Ты назначена моей музой. Понимаешь, как всё сложно?

Ответом Даниле становится кивок. Санта знает — чуть испуганный. И это вызывает у него улыбку. Ласковую. Так же ласково он ведет по щеке. Касается губ. Вновь отрывается.

— В тебе я не сомневаюсь, Санта. Насколько могу — доверяю. И в тебя я тоже верю. Сложно знать, что тебе плохо.

— Без тебя было бы хуже…

Это — сомнительный комплимент, но он снова заставляет Чернова улыбнуться. Его пальцы гладят колени, разводят шире…

Данила тянется к губам, Санта открывает свои… Хныкает в момент, когда мужские ладони едут вверх по бедрам, а Данила давит, опрокидывая её на спину.

Двадцать минут назад она думала, как устала. Что хочет только смыть с себя остатки былой роскоши и забраться под одеяло на дальнем углу кровати. А теперь нетерпеливо стягивает футболку и белье, следя, как Данила расстегивает ремень…

Мужчина избавляется от рубашки, брюк, боксеров, давит тяжесть горячего голого тела, ощущая нетерпеливую женскую дрожь.

Женские бедра вдавливаются в бока и едут вверх. Данила резко толкается.

Снова срывает хнык, пьет губами.

Толкается глубже…

— А мы машину берем? — Санта спросила, отрываясь от экрана телефона с раскрытой на нём картой. Посмотрела на Данилу

— Берем… — он ответил, сдерживая улыбку. А стоило Санте снова отвернуться, не смог отказать себе — губы расплылись, он прижался ими к блестящей черноволосой макушке.

Когда у Санты хорошее настроение — для него это кайф. Для неё тоже, скорее всего, но у него разом камень с плеч. Потому что когда хандрит — не только себе душу вынимает, ему тоже.

Злит, не дает полноценно думать о том, о чем он должен. На подкорке сидит тревога — что взбредет в эту светлую чернявую голову.

А вот сейчас тревоги нет.

Они провели выходные вдвоем в его квартире. До стыдного лениво. Секс. Разговоры. Пара фильмов, один сериал. Доставка еды. Пустые пакеты. Целая одна вылазка, да и та по местности. Просто, чтобы ночью не куковать из-за недовыплеснутой за эти дни энергии.

Что Санта с таким же успехом может снова захандрить, Данила понимал. Что делать с этим — не до конца. Но просто радовался, что сейчас всё нормально.

Они валяются. У Санты в руках мобильный, у Данилы в руках — она. Пахнет вкусно. Прижимать безумно приятно. Надо сконцентрироваться, но мысли сами как-то едут…

У неё под футболкой и штанами ничего лишнего нет. Раздеть — вопрос пары движений. И пусть крайний секс у них был вот-вот, он снова совсем не против отвлечься на новый.

Но надо уважить рассказчика. Тем более, что он сам про поездку заговорил.

— Отлично. Тогда в Жирону съездим ещё, хорошо? Ты же был уже в Барсе, да?

Санта снова спрашивает, Данила кивает.

— Тогда трех дней нам с головой. Даже Саграда для входа открыта, ты представляешь?

Попытка Санты извернуться, чтобы получить ответ, смотря в глаза, кончается провалом. Даня не дает. Снова кивает в макушку, фиксируя в руках надежней.

В Саграда Фамилия он ни разу так и не попал — не свезло, и суть восторга Санты понимал — огромная удача вот так угадать с датами. Но ему концептуально не то, чтобы важно…

Поездка интересует, потому что это шанс побольше времени вместе провести. Стабилизироваться, ближе стать. У них ведь, по сути, за всё это время ещё ни одной недели вместе. Такой, чтобы каждый день от рассвета до рассвета.

— Мне кажется, ты не очень следишь…

Санта подметила, Данила улыбнулся уже в открытую. Оторвался от её макушки, нахмурившись посмотрел на экран. Там карта и Санта по какому-то известному только ей алгоритму водит пальцами — приближая, отдаляя, скользя…

И он же правда не очень следит. Но зачем ему следить очень — не понимает.