Ей сложно выдавить искреннюю благодарность из себя, но она ценит шаг, который сделала Санта. Признание хотя бы одной Щетинской своего ребенка — это для Альбины поступок. Внимание к нему — трогающий подарок.

И пусть Данила часто говорит, что Санта — его свет. Самой Санте иногда кажется, что свет она включила Але. И тут нечем гордиться, на самом деле. Просто горько, что когда-то человек с такой же фамилией его так больно выключил.

— Я чем-то помочь могу?

Ощущая на себе адресное внимание, Санта спросила, повернув голову. В ответ получила кривоватую улыбку и стервозно-озорной взгляд. В своей голове Альбина сейчас что-то съязвила, но сдержалась, не озвучив. А даже если ляпнула бы — уже не обидела.

— В Барсу собрались?

Вопреки уверенности Санты, что выбить её из колеи — сложно, Аля — как всегда…

Спрашивает тихо, с многозначительной улыбкой, а у Санты ускоряется сердце и краснеют щеки. Потому что она не хочет с Альбиной такое обсуждать. Она даже с Данилой обсуждать это не хочет.

— В планах хоть без «сувениров» или прямо во все тяжкие?

Санта игнорирует, сильнее краснея, Альбина чуть приближается. Смотрит, склонив голову, смущает…

— Когда увольняешься, Сант? До Нового года или после?

И снова в ответ на вопрос — игнор. Но сердце Санты опять вскачь, а взгляд Альбине она дарит такой, что и поджечь может.

Некоторые бессловесные посылы Санты разобрать способен не только Данила. Аля тоже должна бы прочесть в глазах: «тему закрыли», но почему-то её это не тормозит.

— Откуда ты всё знаешь?

Санта спрашивает тихо, Альбина пожимает плечами. Вероятно, собирается ещё немного поинтриговать, но решает, что бессмысленно…

— К Чернову заходила. Он разговаривал с турагентом, как я поняла…

— А вдруг не со мной летит, и ты только что его знатно подставила? — Санта задала вопрос из вредности. Просто, чтобы плохо было не только ей. Но Альбину таким с толку не собьешь. Она улыбается и медленно переводит голову из стороны в сторону. Потом скользит по Санте взглядом. Мол, ты, конечно, не в моем вкусе, но…

— Боюсь, без тебя он уже вряд ли куда-то полетит…

И вроде бы Санте радоваться, а сердце сжимается.

Она в жизни не подумала бы, что очевидность и сила его чувств может делать больно ей. При том, что всё взаимно.

— Так когда ты увольняешься, Санта Петровна? Мне знать надо…

И пусть Альбина перешла из разряда врагов в вынужденные союзники, но случались моменты, когда Санте по-прежнему хотелось послать её нахер, забив на то, что они вроде как взрослые люди, между которыми — субординация.

— Если соберусь увольняться — вы узнаете об этом в числе первых, Альбина Николаевна…

Санта ответила максимально официально, поворачиваясь к женщине и пытаясь доходчиво объяснить: дело это не её. Но эта женщина по-прежнему сама определяет, куда сует свой в меру аккуратный нос.

— Сант…

Обращается уже без издевки, ставит чашку на стол, оглядывается, чтобы убедиться — на кухне кроме них по-прежнему никого…

И даже вопреки тому, что ещё ничего не сказано, Санту уже потряхивает…

— Чего ты ждешь? За что ты так держишься? Коню ведь понятно, чего он хочет… А ты его вроде как любишь, но выглядит, будто пользуешься…

Раньше подобная фраза была бы отличным оружием в их необъявленной войне. Сейчас же просто больно сделала.

Санта опустила взгляд, закусила губу. Внутри про себя повторяла «не правда!», «это всё неправда!», «абсолютная неправда!», а в лицо-то Альбине ответить было нечего. Потому что как выглядит, она понимала.

И что так выглядит для самого Данилы — тоже.

По иронии судьбы, его поступок отчасти и стал причиной ситуации, в которую они попали сейчас.

Данила взял её на работу, то ли не думая о моменте, который настиг сейчас, то ли он просто тогда ещё и сам не верил, что такой может его настигнуть.

Он не просто так когда-то предупреждал, что скрывать отношения — глупая бесперспективная идея. Потом поступил импульсивно, не отпустив в «средненькую» юридическую контору. Желал Санте добра. Показал, что можно получить, если целишься в звезды. Рисковал ради неё. И, вероятно, пришла пора ответить ему благодарностью — без слов понять, что она должна сделать. Доказать, что она правда выбирает его. Но Санта не готова снижать. Она любит Веритас. Она любит себя в ней. Уйти — это вырвать кусок души. Так сейчас кажется.

— Ему тридцать четыре, Санта… Ему семью надо…

— Аль…

Альбина вроде бы не давила, а Санте с каждым её словом только хуже становилось. Понятно, что Данила не просил бывшую подругу вести такие разговоры. Говоря честно, они для него же унизительны.

В принципе, во всём поведении Санты есть доля унижения мужчины, которого она боготворит. Но и её ведь можно понять… Наверное, можно…

— Давай закроем тему.

Санта вроде бы попросила, а на самом деле уже закрыла.

Видела, как пухлые губы Альбины сжались в полосу. По взгляду — что недовольна. Она продолжила бы, но наконец-то пришла к тому, что на своих ошибках пора начинать учиться. Если просят не лезть — держаться в стороне.