Честно говоря, ещё во времена Сашиного сватовства ко мне я пыталась подкатить к его двоюродному брату – уже тогда было ясно, что с него куда больше толку будет. Но Андрей не обращал на мои потуги ни малейшего внимания, а потом добрые люди меня предупредили, что он сердцеед ещё тот: пользуется женским пристрастием к комфорту, приманивает на денежки, как говорится, матросит – и тут же бросает. Я быстро сориентировалась и выбрала брата попроще, тем более, что он был влюблён, как мальчишка. Понадеялась, что магнат родню не оставит, пристроит к тёплому местечку в своей будущей мегакорпорации. Корпорация случилась, а вот родственные чувства подкачали. Видимо, Андрюша водит дружбу только с теми членами семьи, у кого есть что в наследство оставить, а всякую голодрань не привечает.

В итоге осталась я у разбитого корыта: с мужем монтажником видеонаблюдения, ребёнком и без какой бы то ни было роскошной жизни. Как это могло со мной произойти, при всём моём потенциале – непонятно. Я ведь ещё пять лет назад такой красоткой была – пальчики оближешь! Сейчас тоже ничего, но ближе к тридцати женщина волей-неволей тускнеет…

Хорошо, хоть жильём мой муж обеспечен, а не таскает по съёмным халупам. Но всё равно – где моя жаждущая королевского шика душа, а где двушка на окраине Москвы?

– Ты чего несёшь-то? На что тебе не хватает, жадина ты этакая?

– На шубу!

– Так есть же…

– На третью! И на пятую! И на Бали раз в месяц! И на сапоги от Gucci! И на бриллианты, чтоб в театр ходить! Когда мы в последний раз ходили в театр, м?

Свиное ты рыло…

– Слушай, ну чё ты начинаешь?

– Я тебе сейчас расскажу, что я начинаю. Бабки давай, чёртов монтажник! Не подмазался к дядьке – так хоть завещание подделай, неудачник!

– Че-го?! – лицо наконец проснувшегося мужа изменилось до неузнаваемости. – Это что ещё за чушь?! Какое завещание, да с чего ты взяла, что у этого безумного деда были какие-то средства?

– А с того, что его любимый племянничек едет в Старый Оскол завтра! На похороны и оглашение завещания! И чёрта с два я поверю, что он бы поехал, если б там нечем было поживиться!

– Ну конечно, ты б не поехала… – буркнул Саша презрительно.

Козёл! Намекает на то, что я алчная и жадная. Да разве я была бы такой, если б он меня нормально обеспечивал? Если б мне не приходилось постоянно только облизываться на чужую красивую жизнь? Да я бы и щедрой, и доброй, и ласковой была… это бедность людей злыми делает!

– Ах так… ах вот ты как заговорил! В последний раз спрашиваю: поедешь в Старый Оскол за наследством?

– Нет!

Какая стойкость в вопросах лени и трусости!

– Незачем туда ехать! – горячился Саша. – Нет в том поместье ничего ценного, а подделывать завещание – это преступление. А мне на монтаж сегодня надо! Ты бы лучше выспаться дала, чем всякую ересь городить… Забыла, кто тебя кормит?

– Да ты меня на голодной диете держишь, нищеброд! Ну ладно, не хочешь ехать – я сама всё сделаю. Только потом не приползай на коленях за подачками. Я всё на себя запишу, так и знай!

Он фыркнул:

– Мы как бы супруги, если ты забыла, у нас всё общее…

– Значит, на маму.

– Ага, так и представляю нотариуса, зачитывающего завещание моего дяди, который всё оставляет… незнакомой чужой женщине. Это не вызовет подозрений, нисколько…

Я прищурилась злобно:

– Ничего! Что-нибудь придумаю!

– Придумывай! – выскакивает из постели, вылетает из комнаты в одних трусах и хлопает дверью. Дурак! Лучше бы помог…

А впрочем, и сама справлюсь.

У меня не было ни единого сомнения в том, что ценности в поместье точно есть. Андрей Любимов на ерунду не разменивается, его вообще ничем из офиса не выманишь, кроме как контрактом на миллион долларов. Дядя его тоже, наверняка, неспроста к рухляди своей прирос. Всё-таки древний род, должны у них быть фамильные сокровища. Наверняка кто-то из последних чистокровных дворян припрятал, да как следует. Так, что потом ни красная шваль, ни даже сам потомок найти не смогли. А я смогу. Только надо поискать хорошенько. А для этого – забрать поместье себе. Чёрт с ним, пусть на Сашку будет записано. Главное – чтоб там не шлындал никто посторонний. Я золотишко-брильянтики откопаю – и в закат. На них же не написано "собственность Любимовых", а даже если написано, можно стереть при помощи ювелира.

Оставалось только придумать, как подменить завещание. А для этого стоило бы притормозить настоящего наследника…

*героиня спутала две поговорки: "с хлеба на воду" и "с копейки на копейку"

Яна

– Ба, ты уверена, что драгоценности всё ещё там? – спросила я с сомнением Лидию Матвеевну.

Она рассказала мне удивительную историю про то, как её родная бабушка по папиной линии, Надежда Николаевна, на пятнадцатилетие подарила внучке… карту сокровищ! Это была схема поместья, на которой квадратиками, пунктирчиками и цифрами обозначено, как найти точку, в которой закопан клад – фамильные украшения Любимовых. Золото, бриллианты, изумруды… ожерелья, кольца и серьги. Надежда Николаевна закопала их там ещё в 1917м году, как только стало ясно, что единственный способ сберечь ценности – это спрятать их от новой власти.

– Зная мою праматушку – да, уверена, – твёрдо ответила Лидия Матвеевна. – Это была не женщина, а настоящий боевой генерал. Разведки. У неё ничего не пропадало и не терялось.

– Почему же вы так надолго оставили сокровища лежать в земле? Почему не извлекли, не пользовались всё это время?

– При советской власти я боялась извлекать подобные ценности: земля и дом принадлежали лесхозу, сельсовету… и так далее. Незаметно там было не покопаться. А даже если и достанешь, под покровом ночи, быстренько кто-нибудь углядит и донесёт, что у Любимовой или, там, Никитенко (её фамилия по мужу) – нетрудовые доходы, да ещё какие… Когда Гоша выкупил наше поместье, я съездила разок – не нашла. Побоялась долго искать: подумала, сейчас родственнички набросятся да всё отберут…