Малюсенькие молоточки выбивали в висках барабанную дробь. Тарадам-там-там. Секундная пауза. И снова тарадам-там-там. Вдох. Выдох. Тарадам-там-там.

Глаза открывать не хотелось, и этому нежеланию, по крайней мере, можно было отдаться запросто — веки будто смазали клеем, не разлепить. Жаль, бесконечно так продолжаться не может.

Снова дышать было странно. Последнее, что Блэйк помнила — как катастрофически не хватало энергии. Ни на что. Жизненная сила вытекала из неё, как из пробитого сосуда: за какую-то долю секунды воздух стал густым и липким, а потом и вовсе закончился. И началась темнота. За миг до этого хотелось только одного — успеть удрать. Появившиеся на поле существа выглядели опасными. В них не ощущалась живая плоть, только огромная сила энергетических полей. Ничего подобного Блэйк не видела и даже не слышала, но от них веяло такой древней мощью, что она испугалась и действовала, как загнанный в угол зверь.

С ней была девушка. Невысокая, худая, с короткими тёмными волосами и очень добрыми глазами. Местная. Интересно, что с ней? Блэйк машинально дотронулась до наручника на запястье. Он молчал, чужого биополя не ощущалось.

Головная боль усилилась: в затылок словно воткнули большой раскалённый гвоздь. Вроде ж не били. Откуда такая слабость?! Неужели твари вычерпали её энергию буквально до дна?

Блэйк пошевелилась. Стиснув зубы, попыталась сесть. Тело никак не хотело принимать вертикальное положение, но понять, что под ней не холодная сырая земля, а мягкая постель — удалось. Ладно. Тогда для начала надо хотя бы раскрыть глаза. Вместо ночного дождливого неба обнаружился потолок. Знакомый. Невысокий, скошенный. Деревянный. Блэйк перевела взгляд на окна, стены. Тяжёлые шторы были раздвинуты лишь на самую малость. За ними прятался плотный тюль, через который практически не просачивался свет, да и особо не было, чему просачиваться — за окном царила темнота. Но полумрак не мешал узнать место — спальня Флэя. В этой комнате Блэйк бывала не раз и знала каждый её миллиметр. Каждую тень в углах, каждую картину на стене, фигурку на полке.

Значит, она — в Альбаррасине. Дома. Надо же. Закрыла глаза на поле, а очнулась здесь.

Вторая попытка сесть оказалась удачнее, но головная боль нахлынула с новой силой. Блэйк рухнула на постель, тихонько застонав.

— Лэй? — Она по-прежнему никого не видела, но только Флэй называл её так, и это был его голос.

— Ты где?

Тихо зажужжал мотор инвалидного кресла, и Флэй появился из темноты. Они давно не виделись, даже по меркам альба. Он похудел и стал бледнее, волосы отросли и посветлели — наверняка по-прежнему не бывает на солнце и никуда не выходит из своей норы.

— Ты в порядке?

Хотелось ответить: ты сам-то не в порядке. Столько времени прошло, а ты всё ещё не разрешаешь зажигать у себя в комнате свет и почти ни с кем не разговариваешь.

— Не надо, Лэй.

— Я ничего не говорю.

— У тебя очень характерный взгляд. Я жалкое зрелище, знаю. Незачем напоминать.

— Слушай, ты хотел покончить с собой, это был твой выбор, и я его уважаю. — Блэйк осеклась. Сама удивилась, как легко, даже грубо выпалила всю тираду. Сглотнула. С шумом втянула воздух, чтобы не закричать. Голова болела невыносимо. — У тебя есть анестетик?

— Есть лучше. Под подоконником на полке.

Там нашлись синие кругляши с впрыскивателем. Сильнейшее обезболивающее в одном из самых технологически развитых миров: она узнала язык на упаковке с инструкцией. Приложила лекарство к вене на запястье, придавила. Головная боль исчезла почти мгновенно.

Блэйк подняла глаза на Флэя:

— Почему я у тебя?

— Тебя принесла Ренна.

Она удивлённо моргнула:

— Ренна? Когда?

— Пару часов назад.

— Она сказала, зачем?

— Она сказала, что ты оказалась не в том месте не в то время. — Флэй улыбнулся: — Перешла дорогу нашей оптимистке?

Блэйк вскинула брови.

— С чего ты взял?

— Потому что это Ренна. Просто так она никому помогать не станет. Даже тебе.

— А она помогла?

— Ты была на грани. — Флэй помолчал. — Лэй, не говори мне, будто веришь, что это случайность.

— Наверное, Ренна хотела высказать мне своё очередное недовольство, а вместо этого нашла мой недотруп и принесла сюда.

Флэй прищурился.

— С ней была девчонка.

— Девчонка?..

— Ага. Тёмные волосы, карие глаза. Вся в грязи… Говорит на языке зрелых.

Блэйк нахмурилась. Описание подходило к Кэйсси, но она же видела, как взорвался её таксилёт. В такой аварии никто не мог выжить. Или мог? Вот так вот. Чисто случайно. Ага.

— Ренна что-нибудь говорила про неё или меня?

— Просила дать тебе таблетку.

— Таблетку?..

— Сказала, что у тебя будет болеть голова. И не ошиблась, — Флэй вздохнул. — Мне показалось, она выглядела расстроенной.

Обо всём этом стоило подумать. Неторопливо и обстоятельно. Блэйк виновато посмотрела на него:

— Давай поговорим потом?

— Понял, — Флэй улыбнулся в ответ: — Отдых и ещё раз отдых. Моя кровать — твоя кровать.

— Спасибо, но лучше пойду к себе. Или на террасу. Луны, конечно, не солнце, но больше, чем ничего.

Той энергии, которую она впитала за несколько часов в полутёмной комнате Флэя, не хватило даже на переход в другой конец замка. Блэйк чувствовала слабость, а потому — злилась. Она не помнила, когда последний раз её так опустошало, и сейчас отчаянно нуждалась в солнце. Проклятые луны лишь увлажняли кожу и бодрили. Даже если скинуть с себя одежду и проторчать под открытым небом всю ночь, живой энергии в организме не прибавится.