— Рота, стой! — Блац остановил нас у входа в паутину траншей. — Стройся! — С этими словами лейтенант нас передал офицеру снабжения, а сам скрылся в земляной паутине. Через пару минут он вернулся в сопровождении офицера снабжения и комиссара.

— Все? — Бросил через плечо комиссар.

— Так точно. — Моментально ответил старший-лейтенант.

— Слушайте внимательно! Лично моё мнение, вам не нужно знать то, что я сейчас озвучу. Однако командование иного мнения и считает, что вы должны быть введены в курс дела. — Комиссар прошёлся недобрым колючим взглядом по вытянувшейся роте. Выдохнув сквозь сжатые зубы напряжённо начал. — Мы, находимся сейчас на правом берегу реки Пуртсе. Здесь крайний оборонительный рубеж всего северного направления. Наши оборонительные силы слишком растянуты, основные части хтоников и юмбор находятся на центральном направлении врага. Балтийская флотилия так же не в состоянии оказать нам помощь, так как залив Суоми сейчас скован льдом. На данный момент их главная задача эвакуация гражданских Ниллата в случае нашего поражения. Чёртовы красные, своим подлым ударом, захватили пограничный город-крепость Нарва, города Силламяэ, Йыхви и ещё около сотни деревень, сёл и уездов. Вырвав из нашей империи почти двухсот пятидесятикилометровый кусок земли на котором проживает четыреста тысяч наших сограждан. Если они продвинутся ещё на столько же дойдя Ниллата, то под их гнёт попадёт территория с пятимиллионным населением. Гетлонд лишится одного из крупнейших портов на Балтике. Также северной промышленной зоны по обработке цветных металлов, находящийся возле города Раквере. Этот город находится от нас менее чем в тридцати километрах. Там производят силовые установки для юмбор и компоненты навигационных систем для дирижаблей и кораблей.

Утрата этой промышленной зоны приведёт к потере четверти производственных мощностей военной техники. Производство уже начали эвакуировать на запад, но для этого требуется время, а в связи с уничтожением транспортного узла в Ауберге и большей части самого города…

Странное чувство… Каждый раз, когда начинаю думать о столь ненавистном месте, в котором я провёл всю свою никчёмную жизнь, от чего-то накатывает злость. Казалось бы, мне должно быть всё равно, но нет. Не признак ли это того, что у меня начинаются беды с башкой? Вопрос риторический.

— Река даёт нам преимущество в удержании нашей нынешней позиции. Русланд делает регулярные попытки переправится и закрепится на этой стороне. Отдельным диверсионным группам это даже удаётся. Так же будьте особенно бдительны с местными жителями, они хоть и признанные граждане империи, но восемьдесят процентов местного населения это Балты и выкресты. У многих из них многих есть Руслонские корни. Поэтому акты коллаборационизма вполне имеют место быть. Уже установлены случаи диверсий, ложных доносов и добровольной сдачи в плен, для перехода на сторону врага. В таких случаях считать гражданских военными преступниками, несмотря на пол и возраст, и поступать как с врагом. Но помните! За насилие или мародёрство, наказание одно. Оправданий этим преступлениям, нет. — Комисар шумно втянул воздух, выпустив облако пара. — Отступать некуда. Каждого кто побежит — лично пристрелю! Умиреть и выжить можно только здесь! Лейтенант, раздайте. — Бросил комиссар, скрываясь в облаке налетевшего едкого дымам.

Каждый получил в руки жёлтый конверт, пропитанный парафином с несколькими марками и штемпелям военной почтовой службы на нём. Внутри оказалась два обычных тетрадных листа и бланк… бланк завещания. Точнее предсмертного пожелания. Юридической силы он не имеет, но может учитываться при разделении имущества умершего. В нашем случае — погибшего.

— Долбаные ублюдки. — Громко, чтобы все из роты его услышали, но достаточно тихо, чтобы не услышал ушедший лейтенант, возмутился Беляш. — Они даже не пытаются скрыть, что мы уже мертвы. Суки!

— А ты что, другого ожидал? — Ковыряя носком ботинка землю, угрюмо рассматривал конверт Джага.

В образовавшейся тишине звук разрываемой бумаги стал отчётливо слышен. Клочки бумаги плавно опустились в жидкую грязь под ногами, наполняясь тёмной влагой.

— Ты чего? — Подойдя спросил Яков Николаевич.

— Завещание нужно тем, кто собирается умирать. — Смотря ему в лицо, спокойно ответил я.

Глава 11

Каждый получил в руки однозарядную винтовку «Шпихэнн» М-1. Первая серийная винтовка порохового семейства, поступившая на вооружение в армию всего три года назад. Прицельная дальность двести метров, но пуля летит на дистанцию до километра. Была укорочена по требованию военного комитета для более удобного ведения боя в траншеях, что конечно сказалось на точности. Патронник находится сверху, главным неудобством которого является то что, если после помещения патрона в патронник сразу же не убрать палец. Тебе его сломает ложка ствольной коробки.

Это то немного что, я успел подчерпнуть из пары, лекционных занятий, которые проводил инструктор. В принципе не предполагалось что нас снабдят именно этим оружием. На стрельбищах нас учили работать в основном с пневматикой так, как она всё же намного более распространена. Или пороховыми винтовками Берга. А тут вот как.

Каждый из нас получил по две сотни патронов в двух подсумках, крепящихся к поясу. Оружие нам досталось уже побывавшее в боях о чём свидетельствуют глубокие царапины и выщерблины на прикладе. Так же к винтовкам шли двадцатисантиметровые трёх гарные штыки, крепящиеся за два железных кольца.

На пороховом оружии нет системы предохранителей поэтому офицер снабжения предупредил, что ходить с заряженным оружием по лагерю можно только на свой страх и риск. Это предупреждение мало кого остановило и сразу раздались щелчки заряжаемого оружия. Кое кто даже догадался сразу прицепить к ней штык, не особо думая о том, что в траншеи он будет только мешать, не говоря уже о нарушении баланса во время стрельбы.

Первое ощущение в этом месте, словно здесь пытаются убить саму землю. От горизонта до горизонта на сколько хватает взгляда перепаханная кратерами артиллерийских снарядов земля. Редкие скелеты обгорелых деревьев корнями вцепились в истерзанную заледенелую почву.

От сюда, с небольшого пригорка видна река, по которой мерно сплавляются ледяные глыбы. По её обеим берегам нестройными рядами нагло раскинув заострённые конечности, над песчаной полосой берега нависает палисадник. За ним бруствер, укрытый засекой, переходящий в трудно различимый люнет. От дота к доту тянутся бесконечные нитки траншей, перекрывшие своей сетью всё видимое пространство, уходя в мёртвую бесконечность затянутых дымом полей.

На каждом метре, на каждой насыпе, в каждой яме вольготно раскинув свои острые кольца, расположилась «нить войны», повиснув на сколоченных крест на крест рогатках.