На пятой неделе всё же решил спросить зачем, я его должен есть каждый день. На что Рек мне спокойно сказал: — «Что бы после наших тренировок ты мог нормально посрать». К этому времени его враждебность поутихла. А когда на третьей неделе он хотел ввести в мой список ежедневных тренировок ножевой бой стал относится с лёгким уважением. Ибо не каждый день проигрываешь восемь схваток на ножах доходяге которому тридцать раз подтянутся было трудно.

— Да уж, удивил, ничего не скажешь. С ножом ты управляться умеешь. — Принимая протянутую руку вставал с земли Рек. — Только вот ты сразу пытаешься насадить противника на лезвие.

— Разве это плохо? Суть боя как можно быстрее закончить схватку. Пока ты не устал, а противник не нашёл способ повернуть бой в свою пользу.

— Верно говоришь. Такая тактика весьма эффективна против противников без защиты. Но вот если у него будет защита, то ты рискуешь, войдя в близкий контакт сам подставится под удар, или повредить своё оружие попав по броне под неудачным углом, или же вовсе вывернуть запястье отпустив рукоять.

— Как тогда быть?

— Действуй техничнее. Со скоростью и манёвренностью у тебя нет проблем, как и с хватом. Поэтому освоить эти приёмы тебе будет не трудно. Нападай. Обычным прямым выпадом прямо в брюхо.

Ринувшись к Реку, он чуть повернул корпус подбив мне ногу, я не упал, но сержант успел перехватить мою руку за локоть и нанести несколько быстрых режущих по внутренней стороне запястья.

— Вот как-то так.

— Я ещё жив и рука с оружием цела. — Резонно заметил я.

— Верно и поперечно перерезанные вены вряд ли быстро тебя прикончат. Но сейчас повреждённые сухожилия не позволят тебе сделать перехват. Так же ты не сможешь осуществить останавливающий захват. Да и повисшая плетью рука теперь является помехой. Руки — это вообще самое уязвимое место в любой даже самой защищённой броне. Глаза могут быть прикрыты забралом со вставками. Горло горжетом. Пах и подколенные впадины полой шинели или юбкой из выдубленной кожи. Руки же — самая подвижная часть тела в бою и поэтому ладони, запястья, локтевые сгибы, подмышки всегда слабо защищены. Даже если все эти места закрыть кольчужным плотном, то с таким противником не возникнет проблем. Достаточно будет его просто уронить, а при такой защищённости подвижность будет у него ни к чёрту.

Технику малых ран я освоил за пару дней. Навык полученный от системы компенсировал всё связанное с недостатком опыта, а все остальное заменили усиленные тренировки с Рекам. По итогу, на ножах, в особенности на кинжалах и саксах, он не мог мне ничего противопоставить. С коротко клинковыми возникала проблема. Из-за их длинны нужно подходить ближе. И тут сержант отыгрывался на том, что мне не хватало скорости уйти от его захвата или же сил, чтобы вырваться. Так он имел половину побед, но это было три недели назад. Сейчас чудом считается если он сможет взять две из десяти.

Правда залогам этого являются не только силовые тренировки и бег, а ещё и то что, заметив, как я соскребаюсь с земли после каждого падения, Рек ввел основы бокса. То есть сам, я не учился наносить удары и вытеснять противника — на это попросту не было времени. Только стойки, блоки и уход с линии атаки. Пришлось учится очень быстро. Ибо сержант не утруждал себя такой мелочью, как надевание перчаток или сдерживанием силы ударов.

*Сигнал прибытия поезда на станцию.

Жмурясь вынырнул из сонных воспоминаний. Морозная ночь быстро привела задремавшее тело в чувство. Идя по тёмной дороге, неотрывно смотрел на ясное лунное небо. В городе из-за пелены дыма и смога, беспрестанно весящими над головой, такого не увидишь. У дома заметил стоящую возле забора закутанную в шаль фигуру.

— Что ты тут делаешь?

— Нам нужно поговорить. — Тихим дрожащим голосом произнесла Лизи.

— Давай не сегодня. Уже поздно. Да и мне скоро нужно уезжать по делам. Поговорим, когда вернусь. — Поднялся на крыльцо. Но ледяные, точно сосульки девичьи пальцы схватили мою руку.

— Нам нужно поговорить. — Упорно повторила девушка.

— Только давай не долго. — Тяжело вздохнув впустил Лизи в дом.

Сидя в комнате с рядом ещё не до конца остывшей печью, пили травяной отвар при свете масляной лампы. Изрядно затянувшееся молчание начало надоедать.

— Так о чем ты хотела поговорить?

С той памятной прогулки по городу мы больше не общались. Продукты и те, я стал закупать у фермеров, а не через Лизину семью, занимающуюся снабжением всей деревни. Каждый из нас получил своё. Причин общаться больше не было. Так думал я.

— Поговорить… нужно. — Гипнотизируя стакан произнесла девушка. И вновь замолкла.

— Раз нужно то говори. Я слушаю.

— Я…я…, …, …

— Что ты? — Я почувствовал укол раздражения.

— Я беременна!… от тебя…

Приехали…

— И почему ты решила, что от меня?

Девушка вскинула голову. Твёрдо смотря на мне в лицо.

— Ты единственный с кем у меня было.

Теперь пришла моя очередь гипнотизировать стакан. Подвигов нижней челюстью тяжело выдохнул. Совсем не вовремя, всё это.

— Хочешь оставить его?

*Утвердительный кивок.

— Мать знает?

*Отрицательное мотание.

— Чего от меня хочешь? Говори прямо.

— Ты, отец. Значит, ты, должен, тоже, растить, его. — Каждое слово, Лизи давалось с большим трудом.