Тварь булькает, поток сиреневой жижи из пасти становится сильнее. Её так много, что, скатываясь с берега в воду, она создаёт волну. По началу маленькую, но с каждым метром приближаясь к барже, она становится всё больше.

Ударив необычайно сильно об борт, она сбрасывает меня со скамьи. Вместо того, чтобы упасть на пол баржи, я окунаюсь в тёмную воду. Странный маслянистый вкус с привкусом гнилого мяса заполняет рот. Я слышу звук раздавленного стекла, чей скрежет перерастает в панический вой сирены. Держащая меня в своих объятьях вода колышется, раскачивая моё тело.

Когда вой достиг своего пика, меня вышвыривает на берег. Вместо сырой земли под руками я ощущаю холод бетона. Длинный разрисованный всякой мазней коридор, освещённый неприятным тусклым светом. По обеим сторонам расположены массивные железные двери.

Сирена смолкает. Моргнул и коридор переменился. Я на перекрёстке, под потолком висят странные вытянутые лампы, излучающие болезненно-красный свет. Из мрака с каждой из сторон ко мне движутся бочкообразные фигуры. Их головы, в виде гигантских кожных наплывав, лыбятся безобразными улыбками. Тонкие руки, сложенные на груди с семью длинными пальцами, перебирают воздух.

Шаги их не становятся шире, но они всё ближе ко мне. Подняться нет сил, тело обмякнув лежит безвольным кулем. С моего лба, на белоснежный пол залитый красным светом, падает сиреневая капля.

Пространство вокруг меня разлетается. Неистово вращаясь падаю к далёкой земле, видя на закатном горизонте рядом с большой водой город … живой и мёртвый одновременно. Вижу человека, идущего в него. И вижу того, кто ждёт его.

Над головой мелькает тень. Тварь с выпущенными кишками летит надо мной. Потроха, выпрастывавшись из брюха, развиваются за спиной твари как шестнадцать жутких щупалец.

Не знаю почему, но они создают дикое впечатление чего-то знакомого, чего-то… родного? Вскинув свою рыбью голову, тварь несколько раз клацнула челюстью, словно пытаясь что-то сказать. Свистящий ветер разворачивает моё безвольное тело. Я вижу в отражении башни, созданной из зеркал, себя, летящего вниз.

Земля всё ближе. Спикировав ко мне, тварь вновь клацнула зубами, словно в отчаянной попытке донести до меня нечто важное. Крылья существа распадаются на книжные листы, уносясь вверх. Зеркала кончаются, закатное солнце исчезает за громадой леса. Уже совсем по-человечески смотря на меня, существо в последний раз пытается что-то мне сказать.

— Не понимаю… — Тихо отвечаю я…

— Чего не понимаешь? — Спросила стоящая рядом Колючка?

Из рта по подбородку стекает слюна, глаза резко начинает жечь солнечный свет. Утерявшись рукавом перевожу взгляд на Колючку попутно пытаясь собрать мысли в кучу.

— Почему ты не за рулём? — Игнорируя её вопрос задал я свой.

— Всё, приплыли.

— В каком смысле? Рукав ещё не кончился.

— Рулевой хвостовик тю-тю, отвалился. Буря, жёсткая швартовка в берег, да и проход по узкому протоку с кучей подводных камней сделали своё дело. Удивительно, что только хвостовик нас оставил и только сейчас. Дальше без руля плыть опасно. В лучшем случае нас прибьёт к берегу, в худшем, когда проток станет шире, а течение быстрее, нас развернёт. Может и перевернуть, если особенно не повезёт.

— Без руля никак? Обычные лодки вёслами обходятся.

— Там и габариты другие. Будь нас в два раза больше, можно было бы попытаться. Баржа как никак на восьмерых гребцов рассчитана. Но я всё равно не стала бы рисковать.

— Ладно. Сколько мы уже прошли? Мы вошли в рукав где-то около часа назад, значит…

— Филин, окстись, мы по этой кишке уже третий час сплавляемся. Во мне скоро крови из-за этих грёбаных кровопивцев не останется. — Колючка с силой прихлопнула особо крупное насекомое на моей руке. — Учитывая то расстояние, что нам пришлось пройти вниз по течению, мы ушли километров на двадцать вверх по течению.

— Я понял. Тогда дальше пойдём пешком. Гребите к левому берегу!

Я ударом пальца отправил в полёт расплющенное насекомое с моей руки, после укуса которого на руке осталась ярко-красная отметина в виде треугольника.

И что это было? Сильно похоже на наркотический приход. Только, почему я его испытал? Остальные явно ничего не видели и просто гребли. Вонь то была настоящей.

Носком сапога растёр по дну баржи одиноки чёрный листок, покрытый сиреневой смолой.

— А с ним что? — Подняв голову кивнул в сторону кушана.

— Так он всё никак не затыкался. Мычал и мычал. Ну, вот мы его и… Так ты же рядом сидишь. Думала видишь, а раз молчишь значит одобряешь.

Выдернув кляп протёр распухшее лицо кушана мокрой тряпкой.

— Говори.

— Ты видел.

Я немного помолчал, ожидая продолжения, но кушан не торопился, пялясь на меня из-под заплывших век. Вольному воля. Пришлось извлечь рабочий инструмент, давая понять, что наша беседа может идти и в другом ключе. Он сразу всё понял.

— Я скажу. Только, только… можно воды. — Дав ему несколько глотков, развернулся к пленному, показывая, что внимательно слушаю. — Это дерево Йиша-юка-малья, названо в честь богини Йиша и означает открывающая — «информация недоступна».