— А пофиг! — махнул рукой первый.

— Верно. Давай как есть, граф, — поддержал второй. — Чай, не глупые, понимаем, что не менестрель ты по тавернам лаять.

Ну, я и ломался только для того, чтоб попросили. С музыкой у местных всё очень плохо — ни магнитофонов, ни плейеров, ни даже грампластинок с механическими патефонами. У нас брынчать могут два дворовых мальчишки из трёх, а тут хорошо, если один из десяти лютню в принципе в глаза видел. Хотя крестьяне, например, уважают самодельные дудочки и ударные. В общем у меня в войске уважуха, я почти как Кобзон нашей эстрады.

Спел. Вот так, как есть, с русским текстом. Душа просила, надо было выплеснуть гной, скопившийся внутри. Моё тотальное разочарование способностями, а точнее их отсутствием, что несмотря на послезнание, я не могу сберечь жизни и дуром пру напролом наравне с местными. Мне просто нечему местных учить, мои знания никак не помогут им в выживаемости. Пока пел, выливая тяжёлый и текучий настрой из души наружу, нас обсели и обступили больше тридцати человек. Народ давно хотели подойти, просто все видели состояние своего графа, и смелых подсесть первыми долго не было.

— Народ, завтра битва, а уже за полночь, — произнёс я, допев и выдержав паузу. Все молчали, никто даже вопросов не задавал. — Спать не пора. Нет?

— На том свете отоспимся, — брякнул кто-то из задних рядов, и все поддерживающее зашептались.

— А с переводом споёшь? — горели глаза одного из первых подошедших.

— В переводе на стихи не бьётся, — развёл я руками. — Рифмы нет.

— А если, сеньор граф, как есть? Без рифмы? — воин со шрамами.

— Так тогда не попаду под музыку.

— А и что? — пронзительный взгляд весёлых глаз.

А почему бы, собственно, и нет? Хотят — зачитаю им речитативом, как рэп.

Перебор. Вступление. Струны мягкие, очень мягкие! И гриф настроил — баре берётся существенно лучше. В плане механической настройки местные предметы искусства гораздо более… Настраиваемые. Что логично учитывая, что это — ручная работа, и стоит как самолёт. А вот и текст. Мысленно перевёл первую строку и под музыку просто произнёс её на местном иберийском. Продолжил вторую, третью, и далее постепенно, где надо, повышая и понижая голос, как будто и правда пою, пусть и не в рифму:

Туман, туман, седая пелена.

Далеко-далеко за туманами — война.

Идут бои без нас, но за нами нет вины -

Мы к земле прикованы туманом,

Воздушные рабочие войны…

(z) Песня из к/ф «Хроника пикирующего бомбардировщика», но Рома знает её по каверу Егора Летова и группы «Гражданская оборона»

Когда допел первый куплет, остановился, ожидая реакцию — зайдёт или нет. И после быстрой оценки услышанного, был встречен вопросом:

— А это о чём эта песня?

Что им на это ответить? Нельзя впихнуть в лекцию у костра перед сном знания по истории нескольких эпох. Знания технологий, тактики, технического прогресса, а главное, невозможно пояснить, что такое фашизм, национал-социализм, и почему люди с таким остервенением в ту войну воевали, отдавая всех себя. Хорошее тут время, местным до этих далей слава богу ещё много столетий… Надеюсь. И я попытался быть честным, не вдаваясь в сложные подробности:

— Про пилотов, которые управляют большими боевыми стальными летающими птицами.

Переглядывание. Перманентное охренение на всех лицах, кто слушает. Новый вопрос:

— А такие бывают?

— Здесь, — показал рукой вдаль, — нет. Но где-то там, — вздох, — они есть.

— Что, взаправду? — А это первый подсевший, с ещё более горящими глазами.

— А смысл мне врать? ТАМ — есть, да.

— А у нас такие можно сделать? — А это опытный воин из задних рядов, и не из моих.

— Нет. — Уверенно покачал головой. — Сейчас — нет. Я знаю принцип, который заложен в полёт, и это не махание руками-крыльями, как в мифе про Дедала и Икара. Но сделать такое нельзя. И ещё несколько столетий будет нельзя. Но потом — всё может быть.

Последовали комментарии разной степени эмоциональности о том, что присутствующие бы с удовольствием посмотрели на таких птиц, а то и полетали бы в качестве пилотов. Не знаю, что парни представляли в этот момент в голове, какие картины представали перед ними мысленно, но я бы на их месте реальный самолёт представил в последнюю очередь.

— Граф, а давай ещё раз сначала? — снова попросил опытный воин.

Настроение было — хоть вешайся, а потому выполнил просьбу. Снова первый куплет, и продолжение: