— Мудрые слова — из уст столь молодого человека. — Вампирша сняла шлем, пригладила спутанные локоны, обрамляющие узкое аристократическое лицо с резкими чертами. Красные глаза остановились на Волькере. — Я буду рада сражаться с тобой бок о бок… Овэйн.

Ниока откашлялась:

— Возможно, Перья и служат новому хозяину, но в прошлый раз они, похоже, искали ту же самую вещь.

Проверив лежащего без сознания, она указала на книги.

— Они пришли за тем же, зачем и вы. — Адхема прислонилась к стеллажу. — И я, кстати, тоже. — Она улыбнулась испугу Ниоки. — Секрет держится столько же, сколько люди, его хранящие. — Тут вампирша показала на странное украшение на вешалке. — Хотя что это такое, я не особенно понимаю.

— Бусинная книга, — тихо сказал Лугаш. Обычно они растянуты на железной раме — тут, должно быть, утраченной.

Он погладил мозолистыми пальцами покрытые рунами шарики, губы дуардина безмолвно шевелились

— Шу’голь гложет землю на своем пути, — сказала Ниока. — Множество древних мест исчезло в его желудке. Возможно, среди них есть и остатки какой-нибудь ложи твоего народа.

— Что тут говорится? — спросил Волькер.

— Это старый диалект — одной из Дальних Лож, полагаю. Из тех, что оказались отрезаны с приходом Хаоса. — Дуардин нахмурился. — Текст неполон. Что- то об оружии и крепости…

Он начал читать.

— Они были когда-то частью ложи Лофнира, но в чем-то там разошлись во мнениях — как бывает всегда в ложах таких размеров. — Лугаш горько улыбнулся, словно вспомнив какую-то личную шутку. — Фалнекк, двенадцатый сын Хардрекк-Гримнира, взял одну шестнадцатую золота ложи, а также грумдаэль и, под взглядом солнца, обосновался среди глубоких корней танвуртгаца…

Волькер шепотом повторял слова, пытаясь мысленно перевести на более знакомый диалект. Что-то подобное он уже слышал, не точно такое же…

— Артефакт?

Лугаш с отсутствующим видом кивнул, потом заморгал:

— Это не может быть правдой. Тут говорится, они отправились в великий лес Горч, прихватив золото и артефакт, добытый в бою.

Волькер нахмурился:

— В лес? Да, звучит необычно.

Он слышал о Горче. Самый большой лес у Берега Бивней, растянувшийся на множество лиг и очень, очень густой. Те, кто имел несчастье обосноваться на его окраинах, говорили, что там царит вечная ночь, ибо никакому свету не пробиться сквозь вечно разрастающийся полог.

— Это, должно быть, ошибка. — Лугаш приступил к более внимательному изучению бусин. Казалось, он глубоко оскорблен. — Настоящие дуардины не живут среди деревьев.

— Кроме тех, кто живет, — заметила Зана, Резкий стук помешал Лугашу ответить. Стук всполошил всех, сверкнуло готовое к бою оружие. Потом Зана рассмеялась. — Глядите, кто наконец объявился.

— Что это за богохульство? — рявкнул причетник Кальва, угрожающе подняв молот. Он стоял среди разгрома в окружении солдат вольной гильдии и еще нескольких воинов-жрецов. — Что вы, дураки, натворили?

— Прикончили немножко мрази Хаоса. Вот, пожалуйста. — Лугаш приподнял за капюшон из перьев один из трупов и снова уронил его. — А где был ты, кстати? Произносил речь перед верующими?

Кальва смотрел на огнеубийцу, и лицо его медленно багровело от гнева. Между ними шагнула Ниока.

— Наши братья ранены. Позаботьтесь о них.

В голосе ее звенела властность. Волькер переводил взгляд с девушки на раздувшегося от ярости причетника. Пускай сейчас Ниока всего лишь служка, но всегда ли она была таковой? Или прибытие Кальвы вызвало не только те перемены, что бросаются в глаза? Тогда ее знакомство с Грунгни обретало смысл…

Остальные жрецы засуетились, поспешив на помощь лежащим. Взгляд Кальвы заметался, но он не сделал попытки остановить людей. Его авторитет был явно непрочен, как и подозревал Волькер. Причетник с недовольным видом огляделся:

— Здесь пахнет колдовством.

— Они колдуны. Были. — Ниока передала молот одному из жрецов. Тот мрачно принял оружие, поморщившись при виде крови и прилипших кусочков мозга. — И они заплатили за это.

— Не они. — Монокль Кальвы блеснул — причетник остановил взгляд на Адхеме. — Арестовать эту… тварь.

Стражники вольной гильдии шагнули вперед с оружием наперевес. В ответ Волькер вскинул к плечу винтовку, взвел курок. Щелчок получился громким, как он и хотел. Солдаты остановились. Звук был им хорошо знаком. Кальве тоже.

— Опять, — медленно проговорил он. — Опять ты влезаешь между правыми и неправыми. Зачем?

Волькер не ответил. Он ни в кого не целился. Он просто ждал, а терпения мастеру-стрелку Железноспаянных было не занимать.

— Что ты делаешь, азирит? — тихо спросила, подойдя сзади, Зана.