— Радай! Как ты не понимаешь: если бы не Таня, я бы вошла в дом Буршана хозяйкой!

— Если бы не Таня, то мы бы с братьями были казнены и похоронены в лесу, как разбойники! Из-за твоего необдуманного поступка мы чуть не убили князей. Если бы не страшное оружие в руках его женщины, то мы бы обязательно довели дело до конца. И уж тогда бы нам точно не избежать наказания.

— Ты всё время говоришь «если бы», «если бы», но ведь всё обошлось.

— Да. Обошлось! И я опять скажу «если бы». Если бы Таня не уговорила князей из рода Мирротов о помиловании, то живыми ты бы нас не увидела. Ты хотя бы об отце с матерью подумала!

Радана встала на колени и, так, на коленях, подошла к сидящему на шкуре брату. Обняла его.

— Ты прав. Ты, как всегда, прав, братишка… — сказала она со вздохом. — Как вам живётся тут?

— Жить можно везде, — улыбнулся Радай. — Даже к холоду привыкаешь. Рогдан тут своё счастье нашёл. Да, и Лимай, я смотрю, с твоей подругой друг к другу сердцами потянулись.

— Похоже на то… — усмехнулась Радана. — Не думала я, что она моего братика окрутит.

— Ну, почему сразу окрутит? Понравилась она ему.

В это время из спальни вышли Лимай с Кииатой. В руках у каждого из них были холщёвые сумки.

— Радана! Радай! Мы оставим вас ненадолго. — Сказал Лимай, остановившись около печки.

— Куда это вы собрались, на ночь глядя?

— В баню.

— В баааню? — удивлённо протянула Радана.

— Да. — Кивнул брат. — Мы быстро. Вы и соскучиться не успеете.

И, взяв Кииату за руку, он поспешил с ней в коридор.

— А свечи? — спросила девушка, обуваясь.

— Свечи есть в бане, а до неё мы дойдём вот с этим.

Он взял в руки глиняный горшочек с жиром, в центр которого был воткнут фитиль. Они вышли на улицу, и Кииата воскликнула с восторгом:

— Лимай! Посмотри, какая красота!

Снежная вьюга утихла. Воздух был свеж и прозрачен. Тёмное, почти чёрное небо вспыхивало миллионами маленьких огоньков.

— Как же я соскучилась по небу и звёздам!

Кииата остановилась на мгновение, вдохнула в себя глубоко морозный воздух и раскинула руки, словно хотела обнять небо.

— Тебя не выпускали из гарема на улицу?

— Выпускали, но только ранним утром, чтобы солнце не опалило кожу. В Заокеании очень жаркий климат. Я так скучала по снегу…

Она наклонилась. Взяла немного снега голыми руками и подкинула его вверх. Пушистый снег, падая, искрился при свете звёзд и луны.

— От луны так светло, что можно обойтись без свечи. — Встряхнула она руками.

— Замёрзли руки? — спросил Лимай.

— Нет.

Мужчина тут же взял её ладошки и поцеловал:

— Ну, вот. Уже холодные… Пойдём скорее в баню.

Он повёл девушку за руку, и они вошли в низкое строение рядом с домом.

— Хорошо, что не остыла ещё.

Лимай, скинув меховой полушубок на скамью, взял несколько поленьев и подкинул их в печь. Потом зажёг все свечи, что стояли на столе в предбаннике и заглянул в парную.

— Тут тоже тепло, — повернулся он к девушке. — Давай помогу.

Он ловко снял с её плеч меховое манто и положил на скамью рядом со своим полушубком. Затем разулся.

— Пол остыл. — Сказал он и подал Кииате маленькие меховые тапочки на кожаной подошве для бани.

— О! Ты и их сохранил!

— Да. Одежду твоих родителей и брата я упаковал в сундук, убрал в сарай, где лежат дрова. Хоть они уже не с нами, но я не стал выбрасывать их вещи.

Лимай скинул с себя верхнюю одежду. Остался только в подштанниках. Он стал аккуратно складывать вещи на лавку, и Кииата, воспользовавшись тем, что он отвернулся, с восхищением смотрела на него. Он был прекрасно сложен. Широкоплечий, с узкой талией и узкими бёдрами, он притягивал взгляд. И будоражил в ней такие желания, что она смутилась своим мыслям. Особенно девушке нравилось то, что он был высокого роста. В Белой Дали мужчины, в основном, были не очень высокими. Впрочем, как и женщины.

— А мои вещи? Почему они не в сарае?

Лимай повернулся к ней, и она быстро отвернулась от него, чтобы он не успел заметить, как вспыхнули от смущения её щёки. Стоя спиной к мужчине, она сняла чулки и панталончики, и стояла в тапочках и тёплом вязаном платье, которое вынула из сундука. Оно было чуть великовато ей. За то время, что она находилась в гареме, Кииата похудела.

— Видишь ли… — Лимай подошёл к ней так близко, что она почувствовала его терпкий мужской запах. — Твоё тело не было найдено… Я подумал, вдруг ты жива и вернёшься домой. К тому же, Саамильта сказала, что отец её разговаривал с духами, и они обещали твоё возвращение. Поэтому все вещи в доме, а не в сарае. — Прошептал он ей на ухо.