Стискиваю кулаки, впиваясь до боли ногтями в плоть.

– Алекс, все в порядке? – удивленно спрашивает Кейсер. – Почему не спишь? Я же сказал, что вылет ранний.

– Не спится, - буркаю первое, что приходит в голову.

– Иди в постель, - летит в ответ команда, произнесенная жестким тоном.

Меня взрывает яростью от этого надменного приказа.

– Тебе обязательно всегда так себя вести?

– Как?

– Как говнюк! – выпаливаю яростно.

– Слушай, мне сейчас точно не до детского сада, уймись. У тебя невыносимый характер, - морщится Кейсер.

– Зато ты – само обаяние! Только видимо лимит на сегодня растрачен… на ту… белобрысую…

– Да что с тобой? Ты что, ревнуешь? – сводит брови Кейсер.

– Не дождешься! Совсем охренел такое спрашивать?

Вдруг понимаю, что Кейсер направляется ко мне. Резко бросаюсь в сторону, чтобы избежать этого. Но он, разумеется, оказывается проворнее, и вот я уже в его объятиях. От него восхитительно пахнет, свежестью, гелем для душа. Я тоже вымылась им, запах леса, хвои, вылила на себя половину, тоскуя по родине, по нашим лесам…

– Ты очень странно себя ведешь, Алекс…

Кейсер берет меня за руку. Хочу вырвать, но не получается. Он берет меня за запястье и переворачивает ладонь тыльной стороной к себе. Смотрит на раны, которые только что нанесла ногтями. Я и не заметила, что выпустила когти, слишком сильно разозлилась… Кейсер вдруг проводит по ладони пальцем, и мое тело прошивает дрожь - настолько чувственный этот невинный жест. На его лице появляется улыбка. Мужчины не смеют так улыбаться! Эта улыбка искушает, искрясь в его глазах и играя в уголках губ.

Я не в силах оторвать взгляд от ровного ряда белых зубов, ощущаю, как немеют мускулы лица, подступают невольные слезы. Он смеется надо мной. Играет, а я ведусь, как наивная дурочка.

Внезапно, раздув ноздри, Кейсер глубоко вздыхает, его взгляд из-под темных ресниц устремился к моим губам. Чувствую головокружение. Очевидно, Кейсер замечает это, потому что крепкие пальцы вдруг почти требовательно стискивают мои плечи. Вздрогнув, вскидываю голову, следуя безотчетному порыву, всем телом подаюсь к нему, наблюдая завороженно, как губы Кейсера неумолимо приближаются.

Сама не понимаю, как все вышло, но вот губы оборотня, которого я ненавижу, касаются моих приоткрытых губ… Внутри все дрожит от паники, и одновременно от возбуждения. Этот поцелуй словно разбудил меня. Наш поцелуй – неистов, жаден, даже груб. Начинают саднить губы. Нетерпеливая страсть Кейсера вызывает во мне бурный отклик, ответное желание, которого я не хочу, и боюсь до дрожи.

«Ни за что. НЕЛЬЗЯ», твержу про себя с отчаянием.

Внезапно отрезвев, начинаю вырываться.

– Прекрати, - выдыхаю свистящим шепотом, пытаясь оттолкнуть Кейсера.
– Отпусти, пожалуйста!

– Почему? Почему ты такая упрямая, Бунтарка? Тебе нравится. Я же чувствую. Это взаимно, Алекс. Когда ты уже перестанешь отрицать…

Преодолевая мое сопротивление, он снова жадно целует, а потом неожиданно отталкивает. Чем приводит в изумление: он оторвался от меня с таким же неистовством, с каким только что обнимал.

Молча повернувшись ко мне спиной, Кейсер выходит из номера, оставив меня в растерянности. В голове шумит. Я словно в центре урагана, который подхватил меня как щепку, закружил, а потом выкинул на обочину. После того как дверь за Кейсером захлопнулась, долго стою на одном месте, не в силах унять дрожь и чувствуя странный холодок в сердце. Меня потрясло то что произошло. Мне двадцать два… А я прежде ни разу не думала о поцелуях. Я и отношения, романтика, влюбленность – существовали в параллельной вселенной. Проснувшаяся чувственность встревожила. Пожалуй, я бы с радостью отдалась ей, стала бы танцевать с горящими от счастья глазами и была бы на седьмом небе от блаженства, если бы пробудил ее другой человек. Только не Кейсер..

Иду в ванную, подойдя к раковине, открываю кран с холодной водой, долго умываю лицо, пока зубы не начинают стучать от холода.

Залезаю наконец в постель, зная, что не смогу уснуть…

Просыпаюсь от звука льющейся воды. Не помню во сколько мне удалось наконец уснуть, кажется, под утро. Понимаю, что Кейсер снова в ванной, отмечаю с удивлением его удивительную страсть к чистоте. Вечером душ, утром тоже…

Интересно, где он был всю ночь? Ответ на этот вопрос, как и на то почему он моется так часто, нахожу, взглянув на пол. От входной двери, по всему коридору и до самой ванной - следы огромных волчьих лап. Значит, после того как мой напарник вышел за дверь, то сразу обернулся? Я ещё удивилась, куда он ушел в одном полотенце.

Пытаюсь и дальше анализировать произошедшее. Если у тебя планы побегать волком по городу, зачем сначала принимать душ.

Черт побери, нет, гораздо важнее вопрос – зачем он поцеловал меня? Подумал, что так проще подчинит себе? Практиковался перед завтрашней встречей с Кассандрой? Стоит ли упоминать, что меня просто выкручивало от ярости, пока мы в молчании ехали в такси до частного аэродрома.

– Почему ты такая нервная, Алекс? – хмуро поинтересовался Кейсер, когда я хлопнула дверью такси с такой силой, что едва не вывалилась ручка со внутренней стороны двери, а водитель зыркнул со злостью. Но не посмел ничего сказать.