— А твои родители? — чувствую смущение за сказанное, и пытаюсь увести разговор в другое русло, — ничего о них не слышала.

Улыбка на его лице как-то резко исчезает. А глаза, что мгновение назад блестели азартом, вмиг потухли. Темные брови неторопливо опустились, смыкаясь на переносице.

Я что-то не то сказала? 

Чувствую неловкость и сглатываю нарастающий в горле ком. Его потяжелевший взгляд соскользнул на стену позади меня.

— Я что-то не то спросила? — озвучиваю свой вопрос. Я спросила о семье, и мне этот вопрос казался вполне логичным. Учитывая то, что он так же интересовался моей семьёй.

— Нет, — качнул головой и снова взглянул на меня. Жалкая попытка улыбнуться не увенчалась успехом. Словно его губы трещали по швам, — всё то, — шумный вдох и выдох со свистом, — мой отец погиб, когда я ещё даже не родился. А мама... она здесь. Просто она больна и находится в больнице.

— Что-то серьёзное? — моя рука отпускает бокал, и сама тянется к Марату. На ощупь. Касаюсь его запястья и мягко провожу по нему кончиками пальцев.

— Если честно, то ничего хорошего, — опять отводит взгляд, — у неё глиобластома. Рак головного мозга.

— И уже ничего нельзя сделать? Какая стадия?

— Она долгое время скрывала своё самочувствие. Не рассказывала ни о головокружениях, ни о головных болях... сказала только тогда, когда начались проблемы с координацией и рвота без повода.

— А сейчас?

— Сейчас она меня не узнаёт, — сдвинул в сторону свой бокал и поднялся на ноги. Я смотрела на то, как он поворачивается ко мне спиной и достаёт из чёрных джинс пачку с сигаретами. Заученным движением распахивает окно и прикуривает свою сигарету.

Я не так много слышала о подобном диагнозе. Я не знала деталей развития болезни и симптоматики. Я совершенно не разбиралась в этом. И... понятия не имела, чем здесь можно помочь. Ведь... если бы была возможность вытащить его маму из этой трясины — они бы уже наверняка всё для этого сделали.

Я поднялась со своего места тихо приблизилась к Марату. Замерла, вслушиваясь в его дыхание. В тихий треск тлеющей сигареты при каждой затяжке. И сделала то, что считала правильным сейчас. Правильным, как никогда.

Мои руки несмело поднялись, касаясь тонкой ткани его футболки. Крепче. Цепляясь за неё. А затем медленно и робко я просунула свои руки под его локти, и обняла его. Сплела пальцы в замок на крепком торсе. И прижалась щекой к широкой спине.

— Я рядом, — произнесла так тихо, как только могла. И тут же ощутила на своих пальцах его горячую ладонь.

Марат

Я проснулся задолго до того, как должен был сработать мой будильник. Какое-то время просто пялился на Дину. На то, как она, задрав носик, тихо сопит. Как хмурится и шевелит губами. Почти незаметно. Её изящные ладошки были сложены под щекой, а одеяло было натянуто почти до самого носа.

Руки чесались разбудить её. Продолжить оттуда, где закончили. Снова посадить её на себя верхом и раскачивать. Смотреть на упругую грудь, маячившую пред моими глазами. Зубами впиваться в тонкую кожу на шее.

Протянул руку к телефону. Но, сжав его в ладони, только сейчас опомнился. Вспомнил о том, что мобильник выключился. Я так и не поставил его на подзарядку. Да и... некогда было. Точнее: было не того.

Осторожно поднявшись с постели, натягиваю на голый зад свои трусы и шагаю в гостиную. Подключаю телефон и тут же проверяю пропущенные. Несколько голосовых от Рустама. Звонок от Глеба. И пара вызовов от Марины. Твою мать...

Воровато оглядываюсь назад и, убедившись, что Дина всё ещё спит, отправляю Маринке голосовое. Не проходит и пяти минут, как мне прилетает ответ. Серьёзно? Тебе-то чего не спится?

“Какого хрена, Марат? Ты издеваешься? Который день до тебя невозможно дозвониться! Что за игнор?!”

Мари почти шипит в сообщении. Почему перед глазами возникает образ Нагайны из старого доброго Поттера, и я нехотя ухмыляюсь.

Сука... ну вот только тебя мне сейчас не хватало...

— Приезжай сегодня в мастерскую, Марин. Я буду там часов в пять вечера. Поговорим. Никто тебя не игнорирует. Просто не до того было.

Отправляю ей сообщение и следом прослушиваю болтовню Рустама. Что-то по делу, а что-то нет. Глебу перезваниваю лично, зная, что тот ранняя птаха. Договариваюсь с ним о встрече и топаю на кухню, чтобы сварить нам с Диной кофе. Я варю отличный кофе. Уверен, что она оценит.

Пока кофе медленно закипает в турке, я чищу зубы, и на ходу убираю вчерашние бокалы и остатки закуски. Вчера я узнал о том, что Дина очень неравнодушна к грецким орешкам.