— Во вчерашнем? — кивком указывает на мою блузку, а я закатываю глаза и пропускаю неуместный комментарий мимо ушей.

И тут она косится на Тимура. Потом на меня. Потом снова на Тимура. И я понимаю, что он тоже по вчерашнем костюме. Приехал раньше обычного и мы оба стоим в одном лифте и слабо улыбаемся собственным мыслям.

Дело — труба… теперь поползут нелепые слухи, распространяясь по офису со скоростью звука.

— Диана, зайдите ко мне через полчаса, — говорит Тимур мне в спину, когда мы с Кариной выходим на своём этаже.

Прикрываю глаза в досаде, а Карина весело хмыкает и многозначительно смотрит на меня. Через пять минут весёлость с неё как ветром сдувает.

Едва мы обе открыли рабочую почту, он заорала со своего места:

— Ну ты и шалава, Гордеева!

Рты отпали разом у всех, Танька подскочила со стула, выглядывая из-за перегородки, а я попыталась ответить по-человечески:

— Не знаю, что там тебе показалось…

— Да как же, показалось! — продолжает Карина язвительно, перебив меня на полуслове. — В Турцию захотелось нахаляву?! А что, билеты нынче дорогие, про путёвки я уж и вовсе молчу!

— Вот и молчи! — рявкнула на неё Таня, подлив масла в огонь.

— А ты мне рот не затыкай! Сама такая же потаскуха! Половину юристов через твою койку прошли! Два сапога пара, блин, вы друг друга достойны! Одна с начальником спит, чтобы в командировку слетать, вторая ради спортивного интереса ноги раздвигает!

Отдел оцепенел. Нина рядом слабо икнула, а я прикрыла глаза, пытаясь унять подкатившее к горлу раздражение, настырно требующее выхода в виде ответного крика.

— Что, стыдно?! — засмеялась Карина зло. — Не будешь в следующий раз воровать не своё! Работой надо заслуживать такие возможности, а не промежностью! Но не радуйся слишком уж, он так же вытрет о тебя ноги, как и…

Она неожиданно замолчала и села за свой стол. Танька скрылась за перегородкой, а все остальные старательно зашелестели бумажками и начали что-то увлечённо печатать. Я повернула голову и поняла причину: вошла Жанна.

— Ну, что же ты замолчала? — спросила она ехидно. — Давай, продолжай, нам всем очень интересно… выскажись… — и заорала дурниной: — Перед тем, как начнёшь собирать свои манатки! Уволена!

— Жанна Валерьевна… — залебезила Карина, подскакивая, как будто всё это время сидела на пружине, — я просто расстроилась, как же так…

— А я тебе объясню, — широко улыбнулась Жанна, медленно идя к её столу, — это я убрала тебя с поездки. И знаешь, почему? Потому что всё, что сложнее перевода на бумаге, вгоняет тебя в ступор! Потому что ты не провела ни одной встречи за последний год! Потому что ты не умеешь держать язык за зубами! Не умеешь вести себя в обществе! Потому что твой наряд на корпоративе на столько вызывающий, что на фотографиях видно какого цвета твои трусы!

— Я… — буркнула Карина, а Жанна ответила спокойно, но желчно:

— Вот именно. Их на тебе попросту не было. Собирай вещи и пиши заявление, — развернулась ко всем и объявила: — Ещё раз повторится нечто подобное — ищите другую работу!

И все разом опустили головы, включая меня. Я украдкой посмотрела на часы и с прискорбием констатировала, что в данную минуту должна стучать в дверь Соболева.

Карина заплакала, её тут же начала утешать коллега, шипя что-то и косясь в мою сторону, а Нина буркнула:

— Ты бы хоть домой заехала, переоделась.

— Да я, блин, у мамы ночевала! — возмущено зашипела ей в ответ.

— Ты же понимаешь, что это вообще никакой роли не играет, да? Эта уходя так хлопнет дверью, что треск ещё долго будет в ушах стоять.

— И что прикажешь делать? — уточнила язвительно.

— На меня-то ты чего взъелась? — удивляется Нина. — Мне до этих ваших страстей вообще дела нет. Отпахала смену и домой, мужа кормить, ребёнку жопу мыть. Просто совет на будущее: носи с собой вторую блузку.

— Мудро, но с опозданием, — вздыхаю и поднимаюсь.

— Иди-иди! — злобно смеётся Карина, вытирая рукавом слёзы. — Ублажай! — я игнорирую её, стараясь не сорваться на галоп. — Дрянь! Тварь! Из-за твоей зависти мне теперь работу искать!

«Молчи, молчи…» — повторяю про себя и выхожу из кабинета.

Иду к лифтам. Руки трясутся, саму всю колбасит внутри от напряжения, гадко, мерзко, противно! И самое паршивое, что, от части, она даже права. Переспала? Переспала. И с Ибрагимом. Если бы перед ним ноги не раздвигала, точно бы она поехала.