Прихожу в себя, выхожу из неё и прячу источник своего безумия обратно в трусы. Жутко довольный как собой, так и произошедшим. И тут она выпрямляется, нервным движением возвращает бельё на законное место, одёргивает юбку и разворачивается. Вся в слезах и с дрожащей нижней губой. Зло смотрит мне в глаза, молча, с презрением. Судорожно пытаюсь сообразить, в какой момент я умудрился сделать ей больно и мог ли перепутать женский оргазм с безудержными рыданиями, а она цедит сквозь зубы:

— Пошёл нахер.

Дважды мне повторять не надо, я быстро выхожу и прикрываю за собой дверь, а она тут же закрывает её на замок. Дожидаюсь, пока стюардесса докатит тележку и возвращаюсь на своё место.

Пять минут, десять… Брюнетки всё нет. То и дело оборачиваюсь, возле туалета начинает собираться очередь, я откровенно психую. Какого хера?! Не мог я перепутать, это бред какой-то! И текла она так, что впору затычку вставлять. Что я и сделал… Просто стесняется выходить в люди.

Ухмыляюсь и тут же теряю всю весёлость, ныряя в свой персональный котёл в аду. Я забыл надеть гандон.

На лбу выступает холодный пот отчаяния и проясняется в черепушке. Она рыдала, а я её трахал, склонив лицом к общественному туалету. Она умоляла остановиться, сжимала ноги, пыталась кричать и царапалась, но я продолжил.

Твою мать… да я силой взял свою подчинённую в общественном сортире и даже не позаботился о контрацепции!

Уже давно пора выходить, но я не могу перестать плакать. В дверь дважды стучали, скоро стюардесса просто откроет её, чтобы убедиться, что никто не окочурился… надо выметаться.

Взгляд в пол, открываю дверь и выхожу, чувствуя на себе взгляды. Чувствуя стыд. Пробираюсь через толпу до Кирина, сидящего так же у прохода, и нахально бужу его.

— Прилетели?! — подрывается юрист, видит меня и широко распахивает один глаз. Второй заплыл на столько, что это попросту невозможно. — Диана! Что случилось?!

— Поменяйся со мной местами, — прошу, продолжая глотать слёзы.

— Да, без проблем… — бормочет Денис и тут же встаёт, — но в чем дело? И где твоё место?

— Иди по проходу, не пропустишь, — отвечаю вяло и тут же сажусь, не в силах стоять на ногах. — И никому об этом не говори, хорошо?

— Хорошо… — отвечает ошалело. — Я… я могу как-то помочь?

— Ты уже.

Закрываю глаза, поднимаю кресло и наклоняю голову, прячась от настырных взглядов за волосами.

Как же тошно! Как противно! От самой себя… от того, что, не смотря на острое отвращение, на обиду, на злость, я всё равно испытала оргазм. Как насмешка, как плевок в душу, мол, ты можешь сопротивляться сколько угодно, но против природы не попрёшь. Он рядом, его руки на твоём теле, смирись. Не хочу мириться! Не хочу смотреть в туалет, занимаясь сексом! Не хочу ходить с синяками на бёдрах! Не хочу быть его игрушкой…

Ещё эта пересадка… выхожу из самолёта самой последней и быстрым шагом иду в туалет, где сижу, пока не объявляют посадку. Жду до последнего, практически бегу к нужному выходу и вижу, как он расхаживает у стойки, поджидая меня.

— Подожди! — говорит нервно и хватает за запястье, а я с силой вырываю руку и протягиваю паспорт сотруднице аэропорта, с любопытством наблюдающей за сценкой.

Наконец-то место у окна, в относительной безопасности. Час без мыслей, с одной лишь свербящей необходимостью как можно быстрее добраться до аптеки.

На этот раз я вскакиваю одной из первых и довольно быстро выхожу из самолёта.

— Да подожди ты! — орёт мне в спину, а я лишь ускоряю шаг. — Диана!

Аптека на первом этаже, прямо возле выхода, всегда там была. Покупаю бутылку воды и таблетки, выхожу и на его глазах, трясущимися руками выдавливаю их себе прямо в рот, швыряя в него пустой коробочкой, запиваю водой и бутылка летит вслед, оставляя на его белоснежной рубашке мокрые следы моего позора.

Хмурится, вытирая сухим рукавом лицо, и поднимает с пола пачку, а я быстро иду к выходу.

— Такси! Такси! — встречают приезжих водилы, а я спрашиваю громко:

— У кого машина ближе?

— У меня! У меня! — радуется обрушившемуся на него счастью дедок и прытко выбегает вперёд, расталкивая более молодых, но менее удачливых.

Через минуту я уже на заднем сиденье такси, держу дверь рукой, на случай, если Соболеву придёт охота позабавиться ещё раз. То и дело оборачиваюсь, глядя на вход, но мы отъезжаем, а он так и не появляется. Расслабляю руку и кладу её на колено, вновь начиная плакать. С чего бы ему кидаться вслед? Своё он уже получил, таблетки я выпила, опасность миновала.