Отошла назад и очень быстро взмахнула рукой, отправив меч глубоко в стену, на которой что-то чертила, как копье. Я и остановить её не успел, как тот тут же скрылся в стене, после чего женщина повела рукой, и меч выскочил обратно прямо ей в руку. А следом стена… просто рассыпалась на маленькие камни, как гравий, вывалившись на пол перед нами. Она взмахнула рукой, и оттуда посыпался потоком камень, освобождая проход.

Очень скоро перед нами был достаточно глубокий туннель. Он шёл под таким крутым уклоном, что я был не уверен, что по нему можно как-нибудь подняться, кроме как взлетев. И его она сделала за какие-то секунды.

— Мне нужен свет, — попросила женщина. — Я…

Она вновь замерла, глядя на свою руку, после чего взмахнула ею, и с ладони сорвался шарик, как маленькое солнце, который устремился вверх. И ведь она даже не произнесла никакого слова, как я, например. Просто взмахнула рукой.

— Мне он не нужен… — тихо, будто для самой себя, произнесла она. — Я… я могу сама всё сделать.

Если женщина так быстро вспоминает всё, вот ещё один момент, который против того, чтобы держать её рядом — если она всё вспомнит, я могу лишиться всех принадлежностей, что получил. Чем больше она будет ничего не помнить, тем лучше для моей везучей жопы.

А тем временем, оценив глубину пещеры, она вновь отправила меч в дыру, и вновь посыпался щебень. Женщина повторяла процедуру раз за разом, пробивая нам проход на поверхность, пока наконец не кивнула.

Заняло это не так уж и много времени. Если честно, я был даже немного поражён, как быстро она с этим управилась. Я бы даже сказал, что очень быстро, будто ей не составляло подобное труда. Смотришь на неё и понимаешь, что пропадает такой отличный бур…

— Я думаю, мы можем попробовать выбраться теперь, — произнесла она негромко.

Выбраться — это лететь, как я понимаю. Пришлось очень плотно уложить Зу-Зу, чтобы сумка с ним случайно не зацепилась, после чего я подошёл к женщине, которая послушно ждала меня.

— Полетели?

— Хорошо, — невозмутимо кивнула она и…

Прижала меня к себе так плотно, что я головой утонул в её сиськах, но даже и не заметила этого, слегка оттолкнувшись от пола и полетев верх. Её хрупкая рука при всём при том так плотно меня держала, что шансов выскользнуть не было совсем. Блин, с комфортом летим, кайф…

Но не кайф стало, когда мы после достаточно глубоко туннеля вылетели на улицу, потому что она не остановилась, а продолжила подниматься. Я сразу вспомнил слова Бао о том, что здесь не безопасно, и тот факт, что он сам не полетел к центру, а предпочёл спуститься пешком, говорил о многом.

— Стой, надо спуститься на землю.

— На землю? — удивлённо посмотрела она на меня.

— Да. Или ты знаешь, куда лететь?

— Нет, но…

— Стой! Стой, тебе говорю!

— Я просто думала, что надо подняться повыше над этим туманом и…

Договорить она не успела.

Нечто тёмное метнулось к нам от одной из башен, ни издав и звука. Вот же…

— Справа! — вскрикнул я. — Осторожно!!!

— Что? — и женщина посмотрела налево…

— Да осторо…

Чёрное пятно наконец стало различимым. Уже знакомый мне птеродактиль приближался в нашу сторону, не сильно теряя в скорости, даже на взлёте. И наша скорость нам не сильно помогла — птаха врезалась в нас, сразу разлучив на сраной высоте.

Как же я ненавижу падать…

Потому что прямо сейчас я именно что падаю, глядя на то, как женщина отлетела в другую сторону, а хищная птица, зависнув на мгновение в воздухе, выбрала целью… Ну да, давайте сожрём Инала, хули уж тут…

Она камнем ринулась вниз, раскрыв пасть, да только я не был тем, кого ей стоило пытаться сожрать. Выхватив меч, я напрягся и одним взмахом отправил в неё луч счастья, который вошёл птахе прямо на стыке верхнего и нижнего клювов, располовинив тварь почти ровно пополам от пасти до середины.

Но едва я распарился с одной, как столкнулся с другой. Тварь, взявшаяся хрен знает откуда, врезалась в меня, поймав буквально на лету лапами, которые сжались так, что захрустели кости, а когти, как добротные кинжалы, воткнулись глубоко в мою тушку в нескольких местах.

Её крик разрывал барабанные перепонки, заставляя голову кружиться. Но едва она повернула ко мне свой сраный клюв, чтобы сделать кусь-кусь (хера там клювище, как ножницы для резки металла), как я сделал взмах-взмах, срубив её чёртову голову.