У подруги вдруг нехорошо загорелись глаза, губы поджались. И вообще, она как-то вся изменилась, напряглась, словно и впрямь готовилась ударить, если маг надумает юлить. А я неожиданно вспомнила, что подробностями слияния душ мы с Ланкой еще не делились. И она до сих пор не знает, что суженая Линнеля не я, а… ну, может, та самая целительница, о которой он сейчас вспоминал?

— Лан, да мы вообще-то…

— Клянись живо! — грозно рявкнула Ланка, и Линнель обреченно вздохнул.

— Богини… ладно. Ладно! Ниэль мне очень дорога! И я клянусь, что никогда и ни за что не стану изменять той, кого люблю всей душой! Довольна?!

Причем он с таким чувством это произнес, что я немедленно ему поверила. Да что там — кажется, весь мир вздрогнул, когда в воздухе повисли слова этой странной клятвы.

Ланка какое-то время посидела, буравя нашего мага потемневшими глазами, а потом уже спокойно сказала:

— Так-то лучше. Но имей в виду — если ты хоть раз обидишь Ниэль, я тебя уничтожу.

— Как страшно… — буркнул нахохлившийся Ник. А подруга просто отвернулась и улеглась к нему спиной, словно выяснила для себя все, что хотела.

Я вопросительно уставилась на мага, но тот только состроил гримасу в стиле «понятия не имею, что сейчас произошло». Мне после этого ничего не оставалось, как забраться на постель и лечь между ним и ведьмачкой. Но не успела я это сделать, как пол у меня под ногами вздрогнул во второй раз. Причем намного явственнее, чем несколько секунд назад, так что на случайность или разыгравшееся воображение это уже совсем не походило.

Я недоуменно замерла. Ник, перевернувшись на спину, тоже навострил уши. И даже Ланка приподнялась на локте, будучи не в силах понять, что это такое.

Наконец пол подо мной ощутимо подпрыгнул в третий раз. Хотя, наверное, не столько пол… весь дом вдруг затрясся мелкой дрожью. Пол, потолок, стены, кровать. Да так, что я поспешила отпрыгнуть к стене и принялась лихорадочно вспоминать, когда в этой части империи случались землетрясения.

Судя по тому, что мне удалось вспомнить, землетрясений в Дамане не было никогда. Но раз это не просто подземные толчки, то тогда…

— Это что, взрывы?! — напряженным голосом уточнил Линнель, когда все успокоилось.

— В столице… ночью… — тихо согласилась с ним Ланка. — Полагаю, ничего хорошего нам это не сулит.

Я почему-то сразу подумала на Вилли. И о том, что, возможно, это как-то связано с ним или его подопечными. Вдруг Артис был неосторожен? Может, на обратном пути его заметили и теперь пытаются убить? Или же это мы где-то наследили?

Но потом я развернула на максимальное расстояние «прозрение», охватила им несколько прилежащих к дому Линнеля кварталов. Заметила ближе к центру города что-то странное. И вздрогнула, когда Норр без предупреждения материализовался прямо у меня перед носом и в голос гаркнул:

— Это вторжение! Поднимайтесь! Только что неподалеку открылся спонтанный портал!

***

При слове «портал» у нас с Ником, да и у Ланки, наверное, тоже возникла одна и та же ассоциация: ночь… долина Нол-Рохх… летний лагерь… мрон и пришедшая следом за ним высшая нежить. Мы тогда во второй раз в жизни столкнулись с измами. Впервые увидели гортов. Тогда же мы воочию убедились, что же это такое — спонтанный портал, и наслушались целой кучи ужастиков по этому поводу от Норра.

И вот теперь он говорит, что такой же портал только что открылся в центре защищенной и тщательно оберегаемой имперской столицы?!

Честное слово, после вампиров я была готова поверить во все что угодно. Даже в то, что прямо тут откроется еще одна скверна. Как в Рино. После всего, на что мы успели там насмотреться, как-то не думалось про что-то менее глобальное. Причем о хорошем не думалось не только мне, поэтому после короткого замешательства мы с ребятами дружно подскочили и заполошно заметались по спальне.

Наверное, никогда в жизни я не переодевалась с такой скоростью, как той беспокойной ночью. Мокрое полотенце с гулким шлепком ударилось об пол. Следом за ним в ближайший угол улетела пижама. Длинные волосы отчаянно мешались. Влажные пряди, уже начавшие завиваться в дурацкие колечки, так и норовили попасть под руки, залезть в лицо и даже юркнуть в штатины брюк. Но мне в кои-то веки было не до них. И не до того, чтобы думать о приличиях или проверять, не смотрит ли на меня сейчас наш единственный мужчина. Даже Ланка, отбросив всякое стеснение, переодевалась у Ника перед самым носом. Точно так же, как и он, наплевав на все и вся, торопливо влезал в свои штаны и рыскал глазами по сторонам в поисках невесть куда запропастившихся сапог.