— Ну же! Смелее. Я думала, ты мне доверяешь. А сейчас я уже начинаю за тебя переживать. Что такое страшное ты все никак не решишься произнести?

— Это касается одного человека. Только не смейся!

— И в мыслях не было! Что ты! Хочешь сказать, что твое желание учиться связано с каким-то мужчиной?

Марка покраснела, отвернулась в сторону, закусив губу, но потом все же набралась духу и сообщила то, о чем я уже и так догадывалась:

— Лир Ланистр, — едва ли не прошептала девушка, — он мне нравится. И он ухаживал за мной, немного. Но он же наместник Востгратиса! Зачем ему рядом такая, как я? А если я буду как ты, то…

— Милая Марка, — со всем теплом улыбнулась девушке, — ты чудесная, добрая, отзывчивая девушка! Я уже давно вижу, как Ланистр смотрит на тебя. Думаю, его останавливает только то, что сари Лионелия в том письме, что мы привезли для наместника, прямо указала ему жениться на мне. — Марка при этих словах резко побледнела, и я поспешила ее успокоить: — Но я при первой же встрече сказала, что для меня это неприемлемо. Думаю, стоит поговорить с лиром еще раз. Не про тебя, не беспокойся, просто подтвержу ему ранее сказанное. Что он для меня лишь друг и замуж за него я не пойду.

— Правда? — вскинулась Марка. — Но почему? — удивилась она после моего утвердительного кивка. — Ведь он такой замечательный! Такой красивый, уверенный в себе, целым городом управляет! Единственный наместник человек во всей империи!

— Марка, — засмеялась я, — ты меня сейчас пытаешься убедить присмотреться к Ланистру как к будущему мужу?

— Но он тебе отлично подходит, — опустила голову Марка, — вы оба такие умные, сильные, красивые. Из вас получилась бы отличная пара, — совсем сникла девушка.

— Нет, Марка, это тебе он отлично подходит! В семье муж и жена должны дополнять друг друга, а не взаимозаменять. Твои мягкость, женственность, хозяйственность будут отличным дополнением к его рационализму, мужественности и деловой хватке. Надеюсь, Ланистру хватит ума понять это как можно скорее.

— Ты такая смелая, Фейроника! Так необычно рассуждаешь обо всем, разбираешься в мужских делах. Говоришь на любую тему, ничего не боишься — мне иногда кажется, что ты не из нашего мира! Что ты одна из Богинь, прибыла к нам, чтобы сделать жизнь людей чуточку лучше! — Девушка порывисто приблизилась ко мне и крепко обняла.

Праздник удался на славу! Все сегодня отдыхали, веселились и наслаждались общением друг с другом. К вечеру на площади появились музыканты, они играли разные композиции, в основном, конечно, очень веселые. Народ плясал от души. Мы с Маркой отплясывали, пока ноги не заболели. Отошли в сторонку передохнуть, тут и Нарк был неподалеку. Он сегодня не столько веселился, сколько, мне кажется, приглядывал за нами. Еще я все время натыкалась взглядом на нескольких мужчин, крутящихся поблизости целый день. Они были приставлены Ланистром, чтобы к нам с Маркой никто не приставал. Но и так никто не проявлял недружелюбия, напротив, народ веселился, и мы вместе со всеми.

Как и любой праздник, этот тоже не обошелся без показательных наказаний. Как же я это не люблю! Всегда стараюсь отойти подальше, чтобы и не видеть, и не слышать ничего! Но сегодня что-то тянуло меня посмотреть в сторону помоста, вокруг которого собралась толпа, любящая кровавые зрелища. Прямо сейчас по узкой лесенке на помост толкали паренька, невысокого, худущего. Ну что он мог натворить? На шее мальчишки затянут широкий ошейник, цепь, прикрепленная к нему, в руках у охранника. Тот, не стесняясь пинал мальчика, который и без того был весь в ссадинах и кровоподтеках.

На помосте в широком кресле сидел наместник, какой-то лиран и еще несколько мужчин. Они и решали судьбу каждого вероятного преступника.

— Нарк, что он сделал? За что с ним так? — я все еще смотрела издалека, брезгуя подходить ближе.

— Этот дуралей совершил тяжкое преступление, лира. Ему уже не помочь. — Покачал головой Нарк. — Наказание за такое одно — смерть.

— Но что именно он совершил?

— Он похитил лирана! Ралиона Сверлена — целителя. А целителей закон охраняет особенно рьяно, рождаются они дюже редко.

— Но зачем он это сделал, Нарк? Не мог же парнишка не понимать, чем грозит его поступок? Ты его знаешь?

— Знаю, лира. Это Жад Роридс, он простой рысятный. Крутится как может с малых лет. Мамка одна у него, батя давно уж от серой хвори помер. А теперь и сестренка его подхватила эту заразу. Излечить эту напасть нельзя никак, только целитель и может помочь. А уж как девчонка мучается! Всем известно, что при серой хвори смерть — это избавление! Жуткая болезнь! Вначале и непонятно ничего, а потом вроде дней через десять косточки в теле начинают ломаться. Сами по себе, начинается со слабых, тонких, а потом и потолще которые ломаются. Вот тут, — он показал себе на грудь, — прям дырка получается, как вовнутрь все падает, ребра как сломаются — протыкают внутри все. Кровь тогда ртом идти начинает. На голове тоже образуются вмятины, глаза проваливаются. В общем, вы поняли, — увидев мое бледное потрясенное лицо, Нарк замолчал. — Бедный Жад как уж только не уговаривал ралиона Сверлена помочь, так только тот запросил за работу пятнадцать драхов! Жаду столько и за год не заработать, даже если не есть и не спать! Он уговаривал, что отдаст, отработает, да только ралион Сверлен и слушать не стал. Вот Жад его и похитил, угрожал убить, если не поможет. Да только целитель сигнал какой-то хитрый подал, его уже через полчаса освободили, а Жада теперь вот, — Нарк кивнул в сторону площади, — на плаху, чтоб другим неповадно было.