Все что получается это захватить немного глубже, но не до горла.

— Вот так девочка, — нетерпеливое покачивание бедрами выдает его желание.

Задавая нужный темп, не забывая давить на затылок, периодически комментирует:

— Хочу чтобы ты вместо утреннего завтрака стояла передо мной на коленях и глотала мою сперму, — его голос сиплый, резкий толчок и я борясь с рвотными позывами, упираюсь руками в его живот

— Хочу, чтобы все отверстия в твоем теле были моими, чтобы ты вся была моя и принадлежала мне, — мои руки словно вата оседают, никогда бы не подумала, что смогу возбуждаться от пошлых комментариев

Толчки усиливаются, кислорода в легких ничтожно мало. Сдавленно мычу в ответ на очередное глубокое вторжение, в уголках глаз влажно от его резких движений.

Поднимаю глаза, в надежде что Алан по взгляду поймет насколько мне трудно, но увидев в его глазах похоть и желание, забываю о временном дискомфорте.

— Ничего не бойся, все под контролем, — в голове туман, по собственным ощущениям он вообще ничего не соображает, так же как и я.

Эхо глухих стонов Алана ласкает слух.

Не успеваю набрать в легкие воздуха, его ладонь властно перехватывает затылок и с резким толчком упирается в горло. От внезапного вторжения рвотный рефлекс срабатывает незамедлительно, из глаз текут слезы, интенсивность рвотных позывов растет, я не успеваю перестроиться, рот неестественно растягивается, уголки губ болят. Упираюсь руками в живот, я не могу так быстро.

— Ты привыкнешь, учись дышать носом, — обеими ладонями фиксирует мою голову, затем отстраняет от себя, дает секунду, чтобы набрать в легкие воздух, затем снова направляет затылок на свой член, сдавливает сильнее, наблюдает за реакцией. Его плоть беспрепятственно упирается в горло, и от того, что он крепко держит затылок, не давая отстраниться, не могу вдохнуть нужное количество кислорода через нос.

Голова кружится, ничего не соображаю, действую по наитию, в легких катастрофически мало воздуха, член в горле дальше некуда.

Алан поступательно двигает бедрами, ритмично толкается и выходит и по новой до упора, ударяясь головкой то в небо, то в горло.

— Дыши, бл. ь, — толчок и я снова упираюсь носом в пах.

С каждым разом Алан выводит меня на какой — то другой уровень восприятия происходящего. Становится совершенно безразлично как звучат «квакающие» звуки, я полностью погружаюсь в процесс.

Его член глубоко внутри меня.

Рвотные рефлексы время от времени мешают процессу, в такие мгновения Алан замедляется, давая привыкнуть к темпу, затем снова возвращается к толчкам, вторгаясь глубоко горло.

Получается слишком грубо.

Вбиваясь в горло, он пресекает любые мои попытки отстраниться, продолжая удерживать голову в одном положении несколько секунд, дает привыкнуть и прочувствовать ощущения. И только когда начинаю хрипеть и задыхаться, оставляя царапины на коже его бедер, борясь с тем чтобы не потерять сознание, отстраняет меня от себя, терпеливо наблюдая как я жадно хватаю губами воздух.

Слюна перемешанная с его вкусом, тянется тонкой нитью и рвется когда Алан начинает водить уверенными поступательными движениями рукой вверх вниз.

Второй рукой дергает мои на себя волосы, оттягивая голову назад, чтобы было видно лицо.

Смотрю на него снизу вверх. В его глазах беспросветная тьма, я не понимаю о чем он думает. Только язык его тела, где грудная клетка вздымается часто, каждая мышца напряжена, он будто весь перевязан стальными канатами. Тело не врет: он возбужден и доволен происходящим.

Мои губы распухли, щеки и скулы свело, подбородок в собственной слюне. Моргаю, не понимая что дальше.

— Облизывай их, — какая — то часть здравого смысла хочет возразить и сказать что я не собираюсь ничего делать, потому что считаю это омерзительным и унижающим достоинство девушки. Но это так возбуждающе- пошло звучит из его уст, что я не раздумывая вытираю тыльной стороной ладони подбородок от влаги, несмело наклоняюсь вперед, касаясь упругой кожи его подтянутых орехов, хочу быть такой какой он хочет меня видеть.

— Алена ты просто охуенная девочка, — движения его руки ускоряются, у меня от собственных необычных ощущений в животе приятно тянет.

Может быть не все решаются на такие развратные действия. Только кто устанавливает эти рамки?

Мне не противно, всасываю его орехи в себя. Пусть не понимаю как это обычно делают, импровизирую, лижу языком, втягиваю в себя кожу каждого по отдельности, слежу на его реакцией.

Его взгляд абсолютно дикий. За секунду до взрыва, его дыхание учащается. Дрожь густых ресниц выдает всю бездну похоти, вперемешку с возбуждением и последующие за этим яркими разрядами, рвущих его дыхание напополам.