— Стоило, Алена, — он задумчиво смотрит на мои губы, — все в этом мире имеет цену, вопрос только в самой сумме, ну и может еще в валюте, — закатываю глаза, отворачиваюсь и иду за водой для цветов

Боровиков следует за мной, добавляя:

— Мимирханова там про тебя спрашивала, говорит, дозвониться не может, я ей по секрету сказал что ты сменила номер и новый знает Конкин, который естественно предложил ей обменять поцелуй на номер…, - обрываю его

— Придурок! — не знаю на кого больше злюсь, на себя, потому что неделю не могла найти в себе силы позвонить или на «мажоров» которые снова стали позволять себе издеваться над Айлин.

— Какой есть, прошу любить и жаловать, — Боровиков включает шута, разводит руки в сторону и приседает в реверансе.

Закатываю глаза. Думаю про мышку. И где интересно ее «мудачистый» брат?

— Борь чего приперся опять? Я же сказала ничего не помню, — замечаю как незваный гость переводит взгляд с губ снова на меня

— Предложение есть от моего батька, — настроение стремительно катиться к нулю, уже одно предложение было, спасибо, больше не надо!

— Да чего ты! — возмущенный тон Боровикова и я решаю ему напомнить что я не продаюсь!

— Ничего Борь! Ни-че-го! Родился бы ты в обычной семье, то ценил бы больше жизни простые вещи, чтобы родные и близкие были здоровы и счастливы, а не строил бы тут передо мной крутого сына бизнесмена который может купить все что угодно и кого угодно!

— Не заводись, отец работу предлагает, — не моргая смотрю в сторону одноклассника. Работу?

— Что? Кому?

— Тебе! А ты что подумала, я про «купить» говорил потому что отец получив откупные от Мимирханова, замял дело, получается деньги для него важнее, чем единственный сын, которого по заказу его партнеров чуть не угробили, — Боровиков садиться на табурет, — когда в дело вмешиваются большие деньги…, - перебиваю его

— Он тебя любит, Борь…, - я же помню как его отец переживал когда случился «передоз» и его нашли без сознания. Там в том кафе его родитель переживал. Я это видела.

— Угумс, — лёгкий смешок, — настолько что покупает своей молодой шлюхе новую тачку, а мне «типа не заработал», а эта блядь его, тоже ни дня в своей жизни не работала!

— Хватит! — тру виски, думая о том, что дядя Айлин все решил, значит откупились. «Козлину», наверное, по головке не погладили… хотя мне плевать, я должна про себя думать…

— Я согласна, мне нужны деньги, где надо работать?

— В гостинице, отец сказал без проблем оформит тебя на ресепшен, там можно выбрать график и по выходным работать, — иногда Боровиков приносит не плохие вести, — с тебя поцелуй, — он улыбаясь смотрит на меня.

Хочу послать его. Но что то щёлкает в мозгу.

Я думаю о том, что почувствую если поцелую кого-то кроме Алана?

Может я не так безнадёжна и в народе верно говорят, «клин клином вышибает»?

А почему, собственно, и не попробовать?

Может быть новый опыт поможет мне перечеркнуть воспоминания и не важно что будет завтра, больнее чем сейчас точно не будет…

Облизываю губы. Делаю шаг ближе. Еще. Боровиков заметно напрягается улыбка сползает с его лица.

— Ален….

— Тсс, — я не хочу лишних слов, и каких бы то ни было объяснений, пока моя щаткая плотина стоит на месте, я попробую дать своему безумному плану вторую жизнь, быть может Боровиков и есть тот самый ключ к спасению, который я не замечаю под собственным носом.

Веду ладонью по идеально гладкой щеке.

Сомнения никуда не уходят, разрывая мое сознание, но я упорно продолжаю себя убеждать что все делаю правильно.

Мой взгляд перемещается на глаза, нос, губы…надо отметить черты лица у Боровикова не такие идеальные как у Алана, ресницы короткие, как будто выцветшие на солнце. Сглатываю, когда Боровиков берет инициативу и подается вперед, наши рты соприкасаются. Он осторожно целует, пробует, будто все еще думает что оттолкну. Ладонь Бориса плавно перемещается на талию, «козлина» бы давно по хозяйски вжал меня в себя. Вопреки всему я продолжаю гнать от себя мучительные воспоминания, губы Боровикова становятся настойчивыми.

Мне надо что-то почувствовать.

В отчаянно попытке прижимаюсь ближе, сокращая миллиметры разделяющие нас, обнимаю его шею, чувствую его каменный стояк упирающийся мне в бедро.

Он возбужден.

Моргаю, отстраняясь. Борис часто дышит. Его ладонь скользит в волосы мягко гладит, мне не привычно, Алан всегда фиксировал положение головы грубо и жестко… Я не знаю почему медлю, я ведь знаю как дальше… с «козлиной» даже думать не приходилось что делать, потому что я моментально пользовалась моментом, запуская ему руки под рубашку трогала косые мышцы пресса, еле справляясь с напряжением внутри, хотела быстрее почувствовать его член.