Парис с насмешкой глянул на Яна:

— Думаешь, ты, уродец, родился у своей матери не дочерью, а седьмым сыном просто так? Ты — наследник крови вашей Великой Праматери. Я ведь о полузверях знал еще века назад — жена барона была той самой. Вашей первой сукой. Мы с ней родились в один день, в один год, на одной стороне света, и поняли свою природу как нужно — она воплощение материи и жизни, я — воплощение ментальности и смерти. А когда я здесь, в этом времени нашел Хельгу Один, то это она навела меня на мысль о том, что нам, первым, нужно было не влюбляться в обычных смертных, а быть друг с другом. Но так сложилась судьба, так выбрало сердце. И с Праматерью мы были соратниками, а не мужем и женой. Так почему не попробовать теперь исправить ошибку и не попытаться скрестить две аномальные крови? М? Вот она моя история. Жрите так, как подано, и не спрашивайте подробностей. Я все равно не выдам больше, чем выдал… Я вам не друг в том понимании, как вам хочется. Но и не враг тоже. Я по-прежнему готов содействовать во всем, обеспечивая ресурс, пока у меня самого есть деньги. Принимаете такого, каков я есть? Это не риторический вопрос, можете говорить.

— А тебе нужно наше принятие, после всего, что ты о нас же сказал? — Нольд подал свой голос.

— Сказал. Но скажу еще: — Парис, опять начал по очереди, и опять с меня. Дальше к Нольду, Яну и Троице. Только что пальцем не тыкал: — Ты, моя дочь, вольная и набирающая силу. Ты, защитник, следующий настоящим законам семьи и стаи. Ты, истинный полузверь, контролирующий дикость своей натуры как должно. Ты, искупающий свои ошибки достойным делом…

А на Вилли зло дернул губой:

— И ты, неженка с железными яйцами, раз посмел двинуть мне в морду, даже зная кто я такой. Мы все не нуждаемся в чужих оценках, чтобы быть собой. Это — правда. Я согласен быть пятым уродом в вашей жалкой команде, что, конечно, ниже моего достоинства, но как-нибудь стерплю. Вы — стерпите?

— Стерпим.

— Тогда больше не о чем говорить.

У меня еще были вопросы, и у остальных тоже, уверена. Но Парис ушел под общее молчание, — все, что еще хотели выяснить, как-то не вспомнилось. Едва дверь закрылась, Троица уставился на Нольда и Яна круглыми, а не треугольными глазами, а Вилли подскочил на стуле:

— Я сейчас крышей поеду от всего! Вы кто? Что еще за звери?!

— Оборотни.

Ян так легко бросил это слово, что оба удивленных подались вперед, вглядываясь внимательней — шутит он или нет. И Ян подтвердил:

— Не шучу. Я, как утверждают, спящий полузверь, а вот Ноль на сто процентов действующий. На свете не только некроманты существуют.

— А к… как… это?

Троица онемел, а Вилли стал заикаться. Ян бросил взгляд на молчаливого Нольда, и тот вздохнул, перехватив роль объясняющего. Секрета нет больше. Попытавшись угадать суть вопроса, уточнил:

— Хотите знать, в чем это проявляется?

— Да.

— Шерстью не обрастаем, на четвереньки не становимся. Выносливее, сильнее, видим, слышим, чуем запахи лучше, чем обычные люди. Можем взбеситься, это Парис правду сказал, и с личной жизнью не просто по той же причине. Ян — исключение. Я — правило. Это изменит ваше отношение к нам лично?

Вилли понизил голос:

— Вы насилуете женщин?

— Мы — нет. Другие — стараются держаться и ищут выход. Тех, кто звереет до безумия, стая убивает.

— Ох… рен… Поверить не могу! Я во все, что здесь услышал, просто поверить не могу!

Троица странно посмотрел на меня. Я не сразу поняла, что вдруг так его взволновало, но потом догадалась — беременность. Наверняка мысль его как ученого уже загорелась азартом узнать — кто же родится? Что за ребенок-метис появится на свет, смешав в себе не только крови юга, востока и севера, но и разность природы. Нольд взгляд перехватил и не сдержал реакции. Думала, что у него не повторится уже, но волосы опять вздыбились и разлохматились, он вспомнил о моем положении. Вряд ли забыл, просто теперь это знание опять выступило на передний план, перебив все другое.

Ян повернул голову к Вилли:

— Хватит, давайте о насущном. Адрес регистрации у тебя левый, но все равно — из бункера переезжай. Устройся у Фортена, или в другом новом месте. Я тоже снимаюсь. Все снимаемся. Троица — к Хане и девушкам. Ноль, сам знаешь, что в квартире с Евой тебе лучше не оставаться. Мы на зыбкой почве и нас мало. Половина — балласт. Набрали баб…

Ян очень недовольно бросил последнее, но в искренность не поверила. Да, балласт, даже я. Даже Злата со своими способностями, Лёна с силой. Элен, Варита, старая Хана… мужская команда превратилась не пойми во что. Но не думаю, что мы совершенно бесполезны. И Ян на самом деле так не думал, за его раздражением одно — страх, что мы уязвимы.

Нольд, едва «прибил» волосы пальцами, как снова взъерошился.

— Так… Ноль, третий раз вижу, что тебя дикой радостью бьёт. А тема у нас не веселая. Еще какие-то новости есть или ты счастлив, что сестренку вытащили и некромантку мелкую нашли?

— Ева…

И язык отсох. Он не смог выговорить — только взглянул другу в глаза.

А Вилли, который сел от Нольда недалеко, внезапно протянул ладонь и положил ее тому между запястьем и краем закатанного рукава рубашки, прижав вздыбленные пшеничные волоски. Мало того — еще и погладил, будто хотел усмирить их обратно!

— Это еще зачем?

Нольд так удивился, что даже разморозился. С тем же вопросом на Вилли смотрели и Троица, и Ян. А парень ни на каплю неловкости не проявил. Ответил, будто ничего странного не сделал:

— Вдруг, завтра убьют, а я никогда в жизни оборотня не трогал.

Троица остался в клинике, ушел в лабораторию собирать бумаги и материалы, Вилли уехал своим ходом, а мы втроем еще задержались на стоянке. Ян не собирался отпускать Нольда без ответа на свой вопрос.