Я не собирался вести с парнями беседу – лишь хотел передать им оплату за минувший день. Каждому отсчитал по двадцать монет (гарантированные ежедневные выплаты). Порадовался, что старый пекарь сейчас не видел, как я раздавал «наши» деньги «малолетним оборванцам». Как атаманы распределят эти деньги среди представителей своих ватаг – не моя забота. Да и вообще: от детишек из соседних районов меня больше всего интересовала информация о заработанных ими премиальных. С премиями я разбирался в порядке очереди. Указал рукой на паренька, что занял позицию справа от меня.

– Сколько?

Тот без пояснений понял, что именно я имел в виду.

– Сёдня токо два раза: больно уж злая тётка там работает – кидается на пацанов, аки та змеюка.

Парень пожал плечами, печально вздохнул.

Я вручил ему шесть монет для «героев».

– Четыре, - сказал следующий «бригадир».

Показал мне четыре пальца.

Я сунул руку в кошелёк. Но вдруг замер. Вновь уставился на мальчишку. Мне почудилось, что на лицо всё ещё оттопыривавшего пальцы паренька легла тень. Нет, не тень: его нос и щёки продолжали блестеть в свете фонаря. Но что-то в парне, безусловно, изменилось. Да так, что у меня от этих перемен вздыбились на руках волоски и пробежали по спине мурашки. Я присмотрелся внимательно. Надеюсь, малолетние атаманы не заметили, как я вздрогнул. Два других парня не изменились – нетерпеливо переминались с ноги на ногу. А вот тот, что стоял по центру…

«Что это с ним, мэтр? Охренеть можно. Глянь на его глаза! Меня глючит, или они действительно изменились? Чёрные. Жутковато выглядят. Как в том фильме про одержимых. Это… обман зрения? Или в парне завелась какая-то хрень? Нечисть или… ещё что-то? Радует, что я не так давно опорожнил мочевой пузырь – сейчас мне просто нечем намочить штаны».

«У этого явления есть более простое объяснение, юноша, - сказал профессор Рогов. – Вы наблюдаете действие заклинания «чувство лжи». То самое изменение цвета, о котором я вас предупреждал. В вашем случае, изменили цвет глаза собеседника – та их часть, которую вы именуете белками, хотя я почти уверен, что учёные вашего мира называли эту область глаза иначе».

Парень с чёрными глазами (в его глазницах словно поселилась тьма) нервно покусывал губы – дожидался денег.

Которые я не спешил ему отдавать.

«Что ещё за «чувство лжи»? – переспросил я. – Зачем ты его использовал? И почему без моего разрешения? Мог бы и предупредить. Это как-то связано с моей безопасностью?»

«Мы же с вами договорились, юноша: я использую магию, не советуясь с вами, лишь в экстренных случаях. Но я и не развеиваю уже сплетённые конструкции без вашего указания».

«На что ты намекаешь?»

«Плетение «чувство лжи» я создал по вашему велению, юноша. Для допроса вашего несостоявшегося убийцы. Вы так и не распорядились развеять заклинание».

«Вот это новость, - сказал я. – Ты же взрослый человек, мэтр… был. Мог бы и сообразить, что сыгравшие свою роль плетение нужно убирать. И что ещё на мне сейчас висит? Я по-прежнему могу прыгать, как кузнечик?»

«Усиления» – временные заклинания, - ответил профессор Рогов. – Они не подпитываются от источника заклинателя – выполняют свою задачу до тех пор, пока не исчерпают заложенную в них энергию. А «чувство лжи» изначально предназначалось создателем для постоянного использования: оно соединено энергетическим каналом с магическим источником мага, считается малозатратным. Как и «антистарость».

«Значит, во мне сейчас работают два заклинания? Я правильно тебя понял? «Чувство лжи» и «антистарость» - это всё?»

«Совершенно верно».

«А этот парень мне врёт?»

«Степень правдивости его утверждений зависит от затемнения индикатора. В вашем случае – глаз собеседника. От белого, до чёрного цвета».

Я вновь взглянул мальчишке в глаза.

«Получается, хорошо так… врёт. Но почему заклинание сработало только сейчас?»

«Оно работало постоянно, - сказал профессор. – Вы либо не видели результатов его работы, либо не обращали внимания на незначительное изменение цвета. И со столь чётко определимой ложью столкнулись только сейчас. Допускаю, что до сего момента у ваших собеседников попросту не было надобности вас обманывать».

«Как интересно…» - сказал я.

Вынул руку из кошеля. Без денег.

На лице мальчишки с чёрными глазами всё отчётливей проявлялась тревога. Я подумал о том, что если каждый врун будет выглядеть для меня, как этот парень, то вокруг меня скоро будут одни «одержимые». Нелегко мне будет привыкнуть к их облику. Но в то же время, удобно понимать, кто именно и когда вешает мне лапшу на уши. Пожалуй, пусть это «чувство лжи» поработает ещё немного.

– Говоришь, четыре раза твои бойцы заходили в магазины моих конкурентов и нахваливали тамошним покупателям мою продукцию? – спросил я.

Надеюсь, прищур у меня получился зловещим.

– Ну… эта… да, - сказал пацан. – Четыре. Как и вчера.

Его глаза не посветлели.

Зато небо над нашими головами становилось всё темнее – свет фонаря за моей спиной всё ярче.

– Подумай хорошо, парень, - попросил я. – О какой пекарне ты рассказываешь?

– На моей улице токо пекарня старика Фетрика.

Парень дерзко смотрел мне в лицо.

– Точно. Фетрик. Так сколько раз?

– Четыре.

Голос парня уже не звучал столь же твёрдо, как прежде.