«Кого это принесло на ночь глядя? – спросил он. – Ломятся, как разбойники, етить их. Чего ты телишься, парень? Иди, открывай. Вынесут же дверь, негодники!»

Мастер Потус замолчал.

Я продолжал отвешивать поклоны. Теперь уже сам вёл им подсчёт.

«Стражники явились, - сообщил старый пекарь (должно быть, он выглянул в окно около входа). – Ко мне они так нагло не ломились, етить их! Уважали старика. А тебе сейчас точно дверь разнесут. После потренируешься кланяться. Не позволь этим гадёнышам испортить наше имущество!»

– Пятьдесят шесть, - подсчитывал я касания пола. – Подождут. Небось, опять соседям что-то мешает. Пятьдесят семь. Может им не понравился запах моего хлеба? Пятьдесят восемь. Так это их проблема. Я в своём доме могу хоть… Пятьдесят девять. Нет у вас в языке такого слова… могу что угодно варить, как заправский алхимик. В Персиле такое не запрещено: во всяком случае, я об этом не слышал. Шестьдесят».

Внизу загрохотала свалившаяся на пол полка.

Не прекращался и стук в дверь.

«Разнесут же дом, етить их!»

– Ладно, - сдался я.

Натянул штаны. Зарядку предпочитал делать без них, чтобы не пропитывать ткань потом. Стирку я не любил и в прошлой жизни.

– Осталось сорок наклонов. Запомни, мэтр: сорок.

Я спустился вниз, мельком выглянул в окно – приметил за пыльным стеклом несколько человеческих фигур со щитами и копьями, знакомое усатое лицо. Тот же стражник приходил ко мне, привлечённый стонами вдовы. Страж порядка тоже увидел меня – отступил назад, позволив себя хорошо рассмотреть; дожидался, пока я справлюсь с замками.

Я недовольно поворчал – привычка из прошлой жизни (успел обзавестись ею к сорока годам). Принялся неторопливо разблокировать дверь. После визита Сверчка я перестал лениться: задвигал все засовы, опускал крючки, проворачивал ключи в замочных скважинах. Решил, что подобные предосторожности не лишние. Ведь они могли уберечь дом хотя бы от самых неловких ночных визитёров и помешать тем нарушить мой сон.

– Мастер Карп, - услышал я, выглянув из дома. – Простите, что побеспокоили вас. Знаю: вы работаете по ночам… Восхитительный, кстати, запах! Чем это так вкусно пахнет? Лирейские пряности?

– Корица, - сказал я.

Поморщился: стражник дохнул в меня перегаром.

– Не слышал о такой штуке, - сказал усатый. – Нужно будет её попробовать. Скажу жене.

Я поёжился от дуновения свежего ветерка: ещё не остыл после работы в пекарне. По привычке взглянул вверх, пытаясь определить, какая будет утром погода. Густые кроны клёнов шуршали листвой. Они полностью скрыли небо. С порога своего дома я не определил, затянуто ли небо облаками, или на нём блестели луна и звёзды. Фонарь на улице едва светился: догорали остатки масла. В прихожей я свет не зажигал – чтобы не свернуть на ступенях шею мне хватило и того освещения, что давал светильник, горевших наверху в гостиной.

– Мы, собственно, чего к вам заглянули, мастер Карп, - сказал командир патруля городской стражи. – Свернули в ваш двор… А тут такое.

Он посторонился, указал рукой в темноту напротив входа в мой дом.

– Не знаете, чьи это животные? – спросил стражник.

На фоне кустов я не без труда рассмотрел три массивные, явно нечеловеческие фигуры. Увидел блеск трёх пар больших глаз. Услышал шумное дыхание – примерно так же сопел я, когда делал приседания. Различил в букете ночных ароматов знакомый, неуместный рядом с моим домом запах. В удивлении приподнял брови. Потому что даже несмотря на темноту сумел распознать троицу зверей. Слегка растерялся, потому что никак не ожидал встретить их здесь и сейчас.

Из темноты на меня смотрели три клифских волкодава: Вера, Надежда и Барбос.

Собаки узнали меня. Сорвались с места – рванули ко мне. Огромные тёмные туши двигались подобно молниям: преодолели разделявшее нас расстояние за мгновение. Стражники шарахнулись в стороны, прикрылись щитами, ощетинились копьями. Но клифы не обратили внимания на их суету. Окружили меня с трёх сторон. Дохнули мне в лицо зловонием из зубастых пастей. Разорвали ночную тишину громким жалобным щенячьим визгом и радостным скулением.

– Хватит! – повторял я. – Прекращайте! Я тоже рад вас видеть. Всё! Не надо меня лизать!

Волкодавы накинулись на меня, как голодные дети на эскимо. Уклонялся от встречи с их языками, но избежать контакта со всеми тремя звериными мордами сразу не сумел. Упирался ладонями в широкие лбы клифов – отталкивал их от себя. Чувствовал на коже касания холодных носов. Получал удары по рёбрам твёрдыми хвостами. Сплёвывал на землю собачью слюну. Вытирал со щёк влагу – лишь размазывал ту по лицу, смешивая с прилипшей к ладоням шерстью.