– Мастер Карп!
– сказал он. – Там эта… Лошка просила, чтобы вы спустились в магазин.

– Что у вас стряслось? – спросил я. – Снова принесли мёд? Или наши конкуренты пожаловали?

Парень помотал головой.

– Неа, - ответил он. – Она сказала: там вас ждёт лысый.

Слово «лысый» пекарь произнёс, понизив голос почти до шёпота.

– Что ещё за лысый? – не понял я.

– Так эта… как они себя зовут: чистый. Я его не видел, мастер Карп. Но Лошка говорила: какой-то дюже важный – наверное, кто-то из ихних главных.

«Жрец к тебе пришёл», - сказал появившийся из стены призрак мастера Потуса.

Я повернулся к нему: от удивления позабыл, что не стоило так поступать при Полуше.

«Кто?»

«Дознаватель, етить его, - добавил старый пекарь. – Из нашей местной обители. Доигрался ты со своей магией, парень».

Полуша сказал, что жрец явился в одиночку. Добавил: «кажется». И это его «кажется» предоставило пищу для моей фантазии. Я напрягал память, спускаясь по ступеням – вспоминал, когда мог засветиться с использованием заклинаний. Пришёл к выводу, что было таких случаев немало, но в то же время – ни одного явного. Огненными шарами на глазах у посторонних я не швырялся, воду в вино не превращал. Но… то, что жрецы заинтересовались мной после своих неудачных попыток «исцелить» Мамашу Нору – вряд ли случайность.

Клифских волкодавов я с собой не позвал. На крайний случай, помнил, что у меня есть магия. На менее «крайний» - в зале у Лошки сейчас дежурил Барбос. Однако я всё же надеялся, что этот «крайний случай» не наступил. Призрак не пошёл вместе со мной в магазин – задержался в пекарне. Я не уточнил у призрачного старика, куда подевалось его любопытство. В другой раз подшутил бы над старым – назвал бы его «трусливым привидением». Но сейчас не чувствовал желания швырять шуточки. Потому что уловил в воздухе запах очистительного костра.

В магазине пекарни собралось не меньше десятка человек (прочие покупатели дожидались возможности приобрести хлеб на улице). Но жреца я опознал сразу. Не только по его бритой голове (служители Чистой силы избавлялись от волос на своём теле – за это жители королевства и прозвали их «лысыми», хотя сами жрецы величали себя «чистыми»). И не по простецкой одежде из неокрашенной льняной ткани. А потому что если не считать меня и скучавшего в углу Барбоса, дознаватель был единственным мужчиной в толпе женщин.

Не представляю, как именно старый пекарь определил ранг жреца. Для меня этот служитель Чистой силы, прижимавший к своей груди толстую книгу в кожаном переплёте, отличался от прочих «чистых» разве что высоким ростом и худобой. А ещё – колючим, цепким взглядом и странным цветом глаз. Когда наши взгляды встретились, я отметил, что у мужчины гетерохромия: радужная оболочка правого глаза имела зеленоватый окрас, а левого – голубой. Жрец не ответил на мою улыбку – церемонно склонил голову.

– Здравствуйте, мастер Карп, - сказал он. – Меня зовут служитель Хакин. Я – младший дознаватель из персильской обители Чистой силы. Пришёл к вам по поручению господина главного настоятеля. Простите, если отвлёк вас от работы или размышлений. Но я вынужден просить вас уделить мне немного времени. Для прояснения некоторых… обстоятельств.

Жрец посмотрел на притихших покупательниц.

– Не могли бы мы поговорить с вами, мастер Карп… в более уединённой обстановке?

***

Я пригласил младшего дознавателя наверх – в гостиную. Навскидку, я дал бы ему лет двадцать пять, максимум – тридцать. Предложил мужчине выпить вместе со мной по чашке мятного чая. Жрец не отказался. Я оставил его сидеть за пустым столом, пошёл готовить завтрак. Мастер Потус не решился выйти из пекарни. Но компанию служителю Чистой силы составили Вера и Надя. Клифы не спускали со жреца глаз, пока я возился с чаем.

Служитель Хакин не удивился появлению собак. Лишь с интересом окинул их мощные тела взглядом – на миг в его разноцветных глазах промелькнул искренний детский восторг. Но расспрашивать меня о клифах не стал. Либо о них ему поведала продавщица (всё же мужчина видел в магазине Босса), либо ещё до прихода в мой дом младший дознаватель уже знал об обитавшей здесь троице клифских волкодавов.

Поднялся с подносом и дымящимся кувшином наверх – застал там интересную картину: жрец и пара клифов в полной тишине сверлили друг друга глазами. Кто побеждал в этом соревновании, я не понял. Лишь отметил, что собаки сопровождали взгляды блеском огромных зубов – младший дознаватель, словно щит прижимал к груди книгу. Гляделки завершились с моим появлением. Без чьей-либо безоговорочной победы.

Налил жрецу чай, нарезал толстыми кусками хлеб, снял крышку с горшочка с мёдом. Собак поблагодарил за помощь – запихнул им в пасти по половинке медового батона. Полбатона для клифов – всё равно, что единственный кусочек сухого собачьего корма для таксы. Даже не перекус – так приятная и вкусная мелочь. Вера и Надя поблагодарили меня: лизнули мои руки.

– Мы в обители наслышаны о ваших удивительных медовых батонах, мастер Карп, - сказал служитель Хакин. – Господину главному настоятелю ваш хлеб пришёлся по вкусу, хотя он и не чревоугодник. Я видел, как бойко у вас идёт торговля. Жители Персиля по достоинству оценили ваши умения. Даже детишки нахваливали медовый хлеб – дважды рассказали мне о нём, пока я шёл по городу. Отчасти, из-за ваших уже ставших знаменитыми батонов меня к вам и прислали, мастер Карп.