Почувствовал, что сначала вошли два человека и направились ко мне. За ними третий что-то закатил в палату. Я повернул голову и открыл глаза. Родители и парень в медицинской салатовой робе с каталкой.

– Привет, – сказал я.

– Привет, Тёма! – радостно сказала мама.

– Здорово, – с улыбкой проговорил отец. – Мы за тобой.

Парень подкатил каталку к кровати вплотную и сказал:

– Сможешь сам перелезть?

Я убрал одеяло и подполз к краю кровати. Папка с парнем перекантовали меня на каталку. Мама укрыла одеялом. Поехали. Я снова смотрел на датчики пожарной сигнализации и плафоны светильников. Представлял, что лечу над этим техно-ландшафтом и думал, что вот опять…

Не, понятно, что жизнь штука сложная, люди болеют и без квантовых технологий или падений в лифтовые шахты. В следующий раз надо будет постараться уйти из больницы на своих ногах. Я, конечно, не собираюсь снова лезть в вирт-капсулу… но и зарекаться нельзя. Вот если всё-таки полезу за каким-то чёртом, нужно не забыть заранее сказать, чтобы привезли в больницу мой экзоскелет.

Меня выкатили на крыльцо, съехали с пандуса. Я разглядывал по-весеннему бледное небо, кроны деревьев с молодой листвой. Лицо обдувало прохладой. Ага. Если я не провалялся в коме год, всё та же весна.

А годами в коме лежат только в тупых сериалах, в реальности выключают аппаратуру гораздо раньше. Если считать по часу реального времени за два игровых дня… ну, дня три я пролежал. Хотя так оно было в вирткапсуле… всё равно времени прошло немного.

Мы подъехали к открытой задней дверце микроавтобуса. Каталку сложили в носилки и задвинули меня в салон. Рядом уселись родители. Дверца с жужжанием закрылась, микраш тронулся.

Дома меня закатили в мою комнату. Отец обратился к маме:

– Мы сейчас приведём себя в порядок, оденемся и сразу в столовую.

Она хмыкнула и вышла. Папка что-то покрутил у каталки, отчего она стала ниже, и, сняв с меня одеяло, заявил:

– Давай-ка вставать.

Придерживая за плечо, помог сесть. Я свесил с каталки ноги и, отчасти чтобы привыкнуть, отчасти из интереса, спросил:

– Сколько я провалялся?

– Три дня с лишним, – сказал он.

Я задумчиво кивнул. У стенки на стульчике дожидался мой экзоскелет. Упершись руками в каталку, я сполз ступнями на пол. Папка добродушно пробурчал:

– Ну, пойдём потихоньку.

Придерживая за плечо, повёл меня в коридор. Ощущалась неуверенность, слабость, ныла поясница, но двигался я в целом удовлетворительно. Ничего особенного, пролежал-то всего три дня. Обычные люди ж вон – как-то сами встают с диванов и идут на работу после двух дней выходных. А я всё-таки тренированный.

По дороге папа спросил невзначай:

– Маме о проекте рассказывал?

– Не, – помотал я головой.

– Вот и дальше не надо рассказывать, – сказал он. – Официально, тебе стало плохо во время работы с тактическим шлемом. Предположительно, из-за той травмы головы.

– Угу, – согласился я.

Отец привёл в душевую. Снял с меня памперс и бросил в мусорный пакет. И принялся раздеваться!

– Ты чего?! – просипел я.

– Мыть тебя буду, – ответил он запросто.

Я воскликнул:

– Да я сам!

– Сам толком не помоешься и грохнешься ещё, – строго отрезал папка.

Ну… ладно. В кабинке поместились. Голову я нашампунил сам, а он растёр меня мочалкой и себя заодно. Я включил душ. Сначала горячий…

Ой, и чего мы так орём?! Ладно уж, вот тебе холодный…

На него не угодишь! Ну, погрейся – включаю горячий…

Теперь холодненькой для бодрости… и ещё разок всё повторим… Замечательно!

– Всё, можешь не орать, – сказал я папе ласково, выключив воду и открывая дверь кабинки.

Контрастный душ творит чудеса, вышел практически здоровым человеком!

За мной деревянной походкой вышел папка и выдавил из себя странный вопрос:

– Совсем охренел, сынок?

Я удивлённо к нему обернулся, сказав:

– Почему охренел? Я всегда так моюсь.

– Правда?! – поразился он и, взяв с полки пакет, протянул мне. – Тогда одевайся.

Мы оделись и пошли обратно. Папа меня уже не поддерживал, шёл, странно улыбаясь. Пришли в комнату, я направился к экзоскелету, начал пристёгиваться. Отец вдруг хмыкнул и, покачав головой, сказал:

– Вот так живёшь себе и не знаешь о собственном ребёнке самого простого! Надо же! Ты всегда так моешься!

– Ты просто забыл, – мягко возразил я. – Мне же доктор это рекомендовал тогда ещё… ну, когда ты принёс мой первый экзо.