Вот те на! Я только сейчас понял, что продолжаю думать на том языке! И на русский переводить получается так себе. Ну, мало ли какие от квантового погружения последствия, должно пройти. Короче, оторвался я от поилки.

Сестричка убрала от моего лица бутылку, опустила мою голову на подушку, и доктор заговорил добродушным баритоном:

– Здравствуйте, я ваш лечащий врач Павел Сергеевич. Как себя чувствуете?

– Нормально, вроде, – ответил я.

Он обернулся к полноватой женщине и сказал:

– Да, отключайте аппаратуру.

Девушка сняла с меня одеяло, а тётка подошла к технике и принялась щёлкать тумблерами и нажимать кнопки. Противный писк прекратился. Потом они вдвоём снимали с меня какие-то присоски, вытаскивали из вен в локтевых сгибах иголки.

Когда закончили, доктор достал молоточек и попросил на него смотреть. Поводил им влево-вправо, вверх-вниз и сказал:

– Замечательно. Сейчас что-нибудь беспокоит?

– Нет, доктор, – ответил я.

– Ваши родители просили немедленно сообщить, когда вы придёте в сознание, – проговорил врач. – Они хотят забрать вас домой. Вы согласны уехать до окончания лечения?

– А чем я болен? – уточнил я.

– Э… – замычал врач. – Вас необходимо тщательно обследовать. Возможно, последствия подростковой травмы, повреждения мозга не проходят бесследно…

– Я согласен уехать, – прервал я его мучения.

Доктор с плохо скрываемым облегчением проговорил:

– Тогда подпишите согласие… вот Анечка принесёт.

Девушка посмотрела на меня, снова мило улыбнувшись.

– Хорошо, – сказал я.

Доктор выразил надежду никогда меня больше здесь не увидеть и ушёл. Анечка и полная медсестра тоже вышли. Я сразу заскучал. Вот что теперь делать? Снова теребить ушибленные мозги – бредом всё было или чем-то хотя бы условно реальным?

На глаза попалась бутылка воды, оставленная Аней на медицинской аппаратуре. По идее вполне можно дотянуться. Я попытался повернуться набок, в спине зашевелилась боль. Вот это самое верное доказательство, что я в своей реальности!

Всё-таки повернулся и потянулся к бутылке. Рука как не своя, но работает! Схватил бутылку и упал обратно на спину. Уф! Сколько я… то есть мой организм тут валялся?

Я перевёл дух и поднёс дозатор к губам. Горло саднит, но как здорово! Стоп. А последствия? И медики ничего не сказали! Я немного подвинулся к краю кровати и опять через силу повернулся на бок. Посмотрел вниз и не обнаружил обрезанной бутылки на бинтике или судна.

Вернулся в исходное положение. Может, с другой стороны? Пополз к другому краю, опять с натугой набок… тоже ничего. Да почему же?!

Так, включаем логику. Сколько тут валяется мой организм, и как он с этим справлялся? Я откинул одеяло и, преодолевая боль, приподнял голову…

Ну, так и есть! Памперс!

Уронил голову на подушку и беззвучно выругался. Не, нормально. Великий воин после смертельной битвы очнулся в подгузнике. Мальчик заигрался…

Тёма разразился злым смехом! Я тоже улыбался в душе.

Настроение всё-таки во многом определяет мысли. Стоило мне немного повеселеть, как сразу подумалось, что всё у меня, в общем-то, неплохо. Вот и памперс тоже весьма кстати – напился воды и положил пока бутылку рядом с собой. Как же хорошо жить! Я вышел из игры…

Да это просто офигительно! Я вышел из коматозного состояния! Живой! Ещё и выполнил миссию…

Ну, это глупости, конечно, что только в бреду не привидится. Главное, что живой. Нет ничего важнее жизни, благодари богов – радуйся…

Ладно, пусть богов. Какая в принципе разница, один бог или много? Всё это непостижимые и мудрые законы мироздания, жизни и судеб. Только одни люди считают, что они просто есть, а другие утверждают, что их придумал единственный бог. Одни одушевляют всё подряд, другие верят в святого духа, который во всём…

Короче, уснул я. Что ещё делать человеку сразу после выхода из комы? Только попить водички, порадоваться и дальше спать. Проснулся от того, что снова почувствовал постороннее присутствие.

В палату вошла Анечка с папкой в руках. Приподняла изголовье кровати, убрала с кровати бутылку и протянула мне ручку, спросив:

– Расписаться сможешь?

– Сейчас попробую, – пробурчал я.

Она протянула ко мне папку с закреплённым скрепками документом.

– Где галочка, – подсказала девушка.

Расписаться у меня получилось. Аня забрала ручку и мило проговорила:

– Твои родители уже здесь, сейчас поедешь домой.

Она вышла из палаты. Я прикрыл глаза, приказал себе не думать ни о чём и подавил эмоции. Волноваться вредно…