Вечером пришла Анька. Конечно же, тётя меня не выпустила.

— В комнате сиди, — грубо велела она и дверь мою закрыла.

Разговаривала с Анькой через дверь квартиры, но обрывки фраз до меня долетали. Анька беспокоилась. Кричала, чтобы я её услышала. А я просто подушку зубами кусала с полным ощущением, что жизнь мне не принадлежит. Выражаясь грубым языком, жизнь я свою проебала, не успев жить начать.

— Я ушла! — крикнула тётя. — Полы помой и обед назавтра приготовь.

Загремел один замок, потом второй. Закрыла. Я вспомнила вдруг, как радовалась, когда она уходила. Прыгала по комнатам. По кровати. Чай пила в ночи, читала сколько угодно. А теперь сил и желания хватало только лежать.

Я заставила себя подняться, порезала на порционные куски курицу, сложила её в горшочки для запекания, начистила картошки. Затем принялась мыть пол. Закончила с полным ощущением столетней старости на своих плечах. Дотащилась до постели и снова легла. Есть не хотелось совершенно, хотя желудок был пуст, я начала проваливаться в сон, когда постучали.

Резкое пробуждение дезориентировало, на мгновение все нынешние печали вытеснил детский страх. Ночь. Я дома одна. Кто стучит? Я тихо встала и прокралась в прихожую. Посмотрела в глазок — ничего не видно. Щёлкнула светом, снова приникла к глазку. За ним — темнота. Жуткая.

— Дура, — раздался приглушенный голос. — На балконе я, открой!

Повернулась рывком и увидела Аньку, что прижималась к стеклу балконной двери пятачком расплющив нос. Конечно же, открыла.

— Ты по дереву? — изумилась я.

— Если ты смогла, то я справлюсь, — горделиво напрягла бицепс Анька. — Всё рассказывай, потом обратно полезу.

Я вздохнула. Поставила чайник. Принялась рассказывать. Рассказ был предельно коротким, рассказала только про квартиру, унижением у гинеколога делиться не буду.

— Нужно заявление в полицию писать, — сказала Анька.

— Не хочу, — упрямо мотнула головой я. — Не буду.

Я и правда не хотела. Я считала, что все произошло пусть и обидно, но правильно. Я торговала собой, карма и наказание меня постигли. Грязные деньги не могут приносить счастье

— Ах ты не бу-у-удешь, — протянула подруга. — Тогда я твоей тёте расскажу, что ты два миллиона профукала. Она деньги любит, за косы тебя в полицию потащит. Лучше добровольно.

— Хорошо, — недовольно согласилась я. — Когда она будет в день я схожу.

— Со мной, я проконтролирую…

Я не верила, что полицейские кого-то найдут и тем более накажут. Я вообще ни во что уже не верила. Дождалась, пока подруга напьётся чаю, затем посмотрела, как она в ночи карабкается по суку дерева, закрыла за ней балкон и пошла спать. Проснулась ещё до прихода тёти, и как образцовая хозяюшка успела разогреть еду.

— Мне на работу нужно устраиваться, — робко начала я.

Про кредит я тёте боялась говорить, но понимала, что гасить его мне нужно.

— Дома пока сиди, — буркнула тётя.

Она мне не доверяла. Думала снова убегу. Отчасти я её понимала, но кредит сам себя не заплатит.

— Деньги нужны, — продолжила я. — Ты же не можешь содержать меня на свою зарплату.

— Сиди пока. Сама тебе работу найду.

Спать ушла, предварительно закрыв дверь квартиры на оба замка. Ключ, конечно же, унесла с собой в свою комнату.

Ася

Словно в отместку за мои нечаянные надежды вопреки всему родить ребёнка от Князева, на следующий же день у меня начались месячные. Невероятно болезненные, скручивающие нутро колкими спазмами. Даже тётя вошла в положение, не потащила меня в выходные к очередной своей подруге в деревню полоть огурцы. Впрочем, дверь запереть не забыла. Ночью Анька снова залезла в окно.

— Ты чего такая зелёная? — опешила она. — Беременная штоле?

— Месячные, — проскрипела я в ответ. — Извини, я пока не в состоянии лазать по деревьям, чтобы посетить пункт полиции.

И провалялась так три дня. Про работу речи не шло, тётя яростно была против, словно боясь выпускать меня из дома. Я понимала, что так скорее всего потеряю последний рассудок, но ей не противоречила. Сидела дома, смотрела то в стены, то в потолок.

Наконец терпение лопнуло у Аньки. В очередной раз она залезла ко мне днем, вычислив, когда тёти дома не будет.

— Мы идём в полицию, — строго заявила она. — Немедленно лезь в окно!

И я полезла. Вспомнила, как этот же путь по шершавому, чуть царапающему ладони суку привёл меня к Вадиму. Сдавило судорогой горло, я с усилием заставила себя дышать.