— И все это лишь из-за того, что я намекнул кое о чем Милдред Томпсон? — Мальтрейверс был заинтригован. — Здесь все слишком чувствительны! И кого же, по их мнению, я собираюсь схватить за шиворот?

— О большинстве вы и не слыхали, но я была в «Вороне» вскоре после вашего со Стефаном ухода, и пронесся слух, что вы проявили особый интерес к Гилберту Флайту. Вы помните, что разговаривали с ним вчера?

— Очень отчетливо! Но он убежал почти сразу же после знакомства со мной. Было очевидно, что его поведение необычно, но я им особенно и не интересовался. А прежде вообще не слышал о нем никогда.

— Ну, его имя — лишь одно из немногих. — Сэлли Бейкер взглянула на Мальтрейверса. — Вы уже обнаружили что-нибудь существенное или только хорохоритесь?

— Пока что я слеп, как летучая мышь, — признался Мальтрейверс, но потом заколебался: — Кроме… я начну с Бернарда Квэкса. Думаю, я уже кое-что тут обнаружил и… Правда, не совсем уверен, но… вы не упадете замертво от шока, если я предположу, что у него есть любовная связь?

— Правда? — В медмелтонских глазах Сэлли вспыхнул интерес. — И с кем же?

— С золовкой Вероники. Я не говорил об этом Стефану.

— Урсула? Ну и ну! — Сэлли Бейкер восхищенно кивнула. — Вы наверняка что-нибудь здесь раскопаете. Я ни от кого не слышала даже намека на это. Вы и в самом деле уверены?

— Больше чем на девяносто девять процентов. Хотя не думаю, что это продолжается слишком давно, — скрытность не самая сильная черта обоих. Но вы, кажется, не особенно удивлены?

— Честно говоря, нет. Эван Дин холоден, как благотворительное общество, их брак с Урсулой давно казался мне фальшивым. Что касается Бернарда… ну, душа стремится к чему-то… и так далее.

По последнему замечанию, высказанному Сэлли Бейкер, чувствовалось, что она принимает все как должное, и Мальтрейверс попробовал зайти с другой стороны.

— Вы не предполагаете, что Урсула не первая, с кем у него была связь?

Сэлли Бейкер удивилась категоричности вопроса.

— Не хочу внушить вам мысль, что Квэкс — деревенский Казанова. И полагаю, что в душе он корит себя за это. Но… — Она пожала плечами. — Бернард овдовел, когда ему пошел пятый десяток, и он пастор, а не монах. Воротники клириков не производят того же эффекта, что бром, положенный в чай.

— А как вы думаете, может ли он… как бы это сказать… оказывать определенное влияние в пределах одного какого-то небольшого круга, ну, скажем, семейного?.. — Мальтрейверс подбирал слова, чтобы вопрос не выглядел бестактным.

— Вы имеете в виду… — Она неуверенно покачала головой. — Извините, но сформулируйте вашу мысль более конкретно.

— Я имею в виду… не было ли у него связи с Вероникой?

— И Мишель не его ли… — подхватила она на лету, поняв. — Нет, я так не думаю. Жена Бернарда умерла лет десять назад. Не могу поверить, что он обманывал ее тогда… Или сейчас моя очередь проявлять наивность?

— Не наивность, — поправил ее Мальтрейверс, — а всего лишь милосердие. У меня нет и тени доказательства, но, поскольку Мишель определенно получила свои медмелтонские глаза от матери, это значит, что ее черные как ночь волосы могли быть унаследованы от обоих родителей. У Бернарда волосы черные — все это может объяснить, почему Вероника упорно отказывалась назвать его имя. Кстати, кто еще это мог быть? Есть какие-то идеи?

— Только догадки. Когда родилась Мишель, меня здесь не было, но, когда я вернулась, об этом в деревне все еще шептались. Я слышала имена самых разных людей, но, возможно, все это выдумки и истинный виновник никому не известен.

— А что думает мать Вероники? — спросил Мальтрейверс. — Я только что говорил об этом с Тэсс — это моя жена, она будет здесь через пару дней. Тэсс настаивает на том, что бабушка должна была бы давным-давно попытаться разузнать это. Вы с ней знакомы?

— Да, я знаю Кэтлин уже много лет, и она не раз говорила со мной на эту тему, — подтвердила Сэлли. — Это тревожит ее до сих пор. Она классический образец живущей в деревне институтки, которая никогда не употребляет более сильных выражений, чем… «проклятье» и тут же извиняется, что так выругалась. То, что у Вероники незаконнорожденный ребенок, было для нее тем ужаснее, что неизвестен отец, который должен бы жениться на ее дочери.

— И кто же это, по ее мнению?

— Она убеждена, что это парень по имени Дерек Вильямс, который уехал отсюда много лет назад. Он был одним из молодежной компании, дружившей с Вероникой и Эваном. Все они выросли вместе, вместе ходили в воскресную школу, в церковный клуб, двое из них поступили в один университет. И у Кэтлин нет доказательств, что Дерек был для Вероники чем-то большим, чем просто членом их клана, но она почему-то остановила свой «выбор» на нем.

— А почему это должен быть обязательно кто-то из местных? — удивился Мальтрейверс. — Разве Вероника не уезжала учиться в колледж? Возможно, там она кого-то встретила.