— А какие предположения выдвинули бы вы? Вы знаете Медмелтон лучше меня.

Керр заинтересовался Мальтрейверсом по причинам, которые не мог себе уяснить. Настороженные глаза, как у кошки во время охоты, когда он говорил, и такие же по-кошачьи спокойные — когда слушал. Этот опрятно одетый худощавый мужчина не мог удержаться от искушения и продемонстрировать свой природный ум, который не мог не поразить собеседника на фоне его нарочито наивных замечаний. Когда они с Сэлли Бейкер пришли к Керру, Мальтрейверс затеял в качестве затравки тактичный разговор о том, как в Девоне уходят на пенсию после службы в почтовом ведомстве, и почувствовал некоторую отчужденность. Керр никогда не был женат, так что работа, казалось, должна была бы целиком захватить его. Однако не создавалось впечатления, что он чувствовал в связи с уходом со службы потерю чего-то важного в жизни, не прозвучало обычных пренебрежительных замечаний о том, как упал, по сравнению с его временем, уровень любой работы вообще и не прозвучало никаких ностальгических воспоминаний. И его скупые ответы носили едва заметные признаки легкой фальши. Мальтрейверс ни за что не мог ухватиться, но чувствовал, что способности Александра Керра могли найти в свое время лучшее применение, чем организация доставки национальной почты, какого бы высокого поста он ни достиг на этом поприще.

— Не переоценивайте моего знания Медмелтона. Сэлли скажет вам, что я редко покидаю мой заповедник. — Керр вытащил сигарету и непонятно зачем потряс ею над стеклянной пепельницей. — Тем не менее меня поражает, что вы так мало внимания уделили другим возможным владельцам этого первого издания Ральфа-Сказочника. Вы сосредоточились на тех, кого вы знаете, и, поскольку отвергли супругов-затворников, у вас остался один Бернард Квэкс. Вы добавили к этому предполагаемую интригу и интересную теорию об отце Мишель и… — Он мгновение поколебался: — Ну, не проглядели ли вы чего-нибудь еще более важного, а потому и полученные вами факты можно подогнать друг к другу.

— И я не знаю никого, кто еще имел бы эту книгу, — вставила Сэлли.

— А кто еще может ее иметь? — осведомился Керр. — Если подумать — множество людей. Некоторые семьи жили здесь поколениями и передавали вещи по наследству.

— В таком случае, Бог знает сколько их может быть, — заметила Сэлли. — Чуть не весь Медмелтон.

— Правильно, — подтвердил Керр. — Поэтому если у человека просто есть книга — это еще ничего не доказывает. Нам нужна личность определенного пола, способная принести зло. Учитывая, как хорошо вы знаете деревню, Сэлли, вы, безусловно, можете предположить множество вариантов.

Пойдем таким путем: кто среди тех, у кого может быть эта книга, абсолютно не способен, по-вашему, устраивать эти игры в колдовство или что-то подобное? По крайней мере это органично не свойственно им?

Сэлли помолчала минуту.

— Около дюжины имен мне сразу пришло в голову. Попозже я вспомню и еще кого-нибудь.

— Теперь посмотрим на это с другой стороны, — продолжал Керр. — Возможны варианты. Те, кто долгое время связан с Медмелтоном и в ком вы… как бы это сказать… возможно, сомневаетесь, какие они в действительности. Словом, люди, вызывающие у вас безотчетную тревогу, подозрительность, как бы хорошо вы их ни знали.

— Над этим мне нужно подумать.

— Подумайте!

Мальтрейверса вдруг неожиданно охватило странное чувство: он ощутил, что его как бы нет больше в этой комнате. Керр разговаривал только с Сэлли, терпеливо воздействуя на ее сознание, и ей становилось, судя по ее виду, даже несколько неловко.

— Я думаю… ну, я могла бы представить любого, если б захотела… — Она покачала головой. — Алекс, что вы пытаетесь заставить меня сказать?

— Я хочу, чтобы вы пошире постарались посмотреть на все как человек со стороны.

Воцарилось молчание, после чего заговорил Мальтрейверс:

— Тут, кажется, я — человек со стороны…

— И у вас есть какие-то предположения? — спросил Керр, все еще глядя на Сэлли.

— Я не многих здесь знаю, конечно, но считаю, что Милдред Томпсон — именно она тот человек… совершенно отвратительный.

Керр повернулся к нему:

— Кроме внешности несчастной женщины у вас есть еще какие-нибудь основания считать ее такой?

— Да. Думаю, она не удовлетворена — не только сексуально, но и как личность. Она одинока, неглупа, но жизнь представляет в ее распоряжение только… сплетни, дарит ей расположение некоторых людей, потому что она обслуживает их в своем магазине. И так до самой смерти.

Керр, теперь уже смотря на Мальтрейверса, обратился к Сэлли:

— Есть какие-то возражения по поводу этого анализа?

— Когда это пришло вам в голову, Алекс? — спросила она.

— Давно, но это не было важно тогда. Я регулярно делаю там покупки и наблюдаю, как она ковыряется в жизни людей и буквально впитывает обрывки информации. Мне даже пришло в голову, что она способна шантажировать кого-то. Если бы у нас в Медмелтоне когда-нибудь появились анонимки, я мог бы указать полиции, с кого нужно начать поиски.

— И она из семьи старожилов, у которых мог быть экземпляр первого издания Ральфа-Сказочника, — добавил Мальтрейверс. — Вы тоже очень хитрый человек, мистер Керр.

Керр рассмеялся, и напряжение в комнате спало.

— Я — скучающий старый пенсионер, которому ничего не остается делать — только фантазировать по поводу жизни своих соседей. Не знаю, прав ли я насчет Милдред, может, я ужасно клевещу на нее.

— Но вы полагаете, что нам нужно иметь ее в виду, — заметил Мальтрейверс.

— Не поручусь, что из этого совершенно ничего не выйдет. — Керр поднялся. — А тем временем мы будем пить кофе. Я вернусь через минуту. — Он вышел из комнаты, и они услышали, как он насвистывал на кухне.