Когда Мегги вышла к завтраку, Мо с Элинор уже сидели за столом, не хватало лишь Сажерука.

– А он уже позавтракал, – язвительно заметила Элинор. – Вместе с каким-то острозубым зверьком, который сидел прямо на столе и шипел на меня. Пришлось объяснить вашему другу, что единственное животное, которое я могу терпеть на своём столе, это муха; после чего они оба исчезли.

– А зачем он тебе? – спросил Мо.

– Да ничего такого… Просто хотела кое-что спросить. – Мегги быстро съела ломтик хлеба, проглотила немного отвратительного какао, которое сварила Элинор, и выбежала на улицу.

Она нашла его за домом, на лужайке, где рядом с гипсовым ангелочком стоял шезлонг. Гвина видно не было. В кустах рододендрона щебетали птицы, а Сажерук, не замечая ничего вокруг себя, жонглировал. Мегги попыталась сосчитать разноцветные мячики: четыре, шесть, восемь. Он так быстро жонглировал ими, что у девочки закружилась голова. Он стоял на одной ноге и подбрасывал мячики в воздух небрежно, словно ему даже не нужно было смотреть на них. Лишь увидев Мегги, он уронил один мячик, и мячик покатился прямо к её ногам.

Она подняла его и бросила ему обратно.

– Как это у вас получается? – спросила она. – Восхитительно.

Сажерук с улыбкой поклонился.

– Я зарабатываю этим на хлеб. Правда, не только этим.

– А чем ещё?

– Выступаю на ярмарках и праздниках. На детских днях рождения. Ты когда-нибудь была на ярмарках, где словно бы переносишься в Средневековье?

Мегги кивнула. Она была там однажды с Мо. На ярмарке продавались такие странные вещи, как будто они появились не просто из другого времени, а совсем из другого мира. Мо купил ей банку, украшенную разноцветными камнями, в которой была золотистая рыба с открытым ртом, а в пустом животе этой рыбы – шарик. Если потрясти банку, она звенела, как колокольчик. Воздух там пах свежеиспечённым хлебом, дымом и мокрой одеждой. Мегги видела, как куют мечи, а один раз она спряталась за спиной Мо от какой-то переодетой ведьмы.

Сажерук собрал мячики и положил их в сумку, стоявшую на траве за его спиной. Мегги подошла к ней и заглянула внутрь. Там были бутылки, вата, пакет молока, но, прежде чем она успела разглядеть что-нибудь ещё, Сажерук закрыл сумку.

– Сожалею. Профессиональные секреты, – сказал он. – Твой отец уже отдал Элинор книгу?

Мегги пожала плечами.

– Можешь мне всё рассказать. Я слышал ваш разговор. Он непременно хочет спрятать книгу здесь. Впрочем, что ему остаётся?

Сажерук вздохнул и опустился в шезлонг. Неподалёку на траве лежал рюкзак, а из него торчал пушистый хвост.

– Я видела Гвина, – сказала Мегги.

– Правда? – Сажерук откинулся назад и закрыл глаза. При солнечном свете его волосы казались ещё ярче. – Я тоже. Он спит в рюкзаке.

– Я видела его в книге.

Мегги не спускала взгляда с лица Сажерука, но на нём ничего не отразилось. По его лицу нельзя было читать мысли, как это получалось с Мо. Это лицо было похоже на закрытую книгу, и Мегги казалось, что всякий, кто хотел прочитать её, получал по рукам.

– Гвин сидел на букве, – продолжала она. – На букве К. Я даже видела рожки.

– Правда? – Сажерук не открывал глаз. – А ты не знаешь, на какую из тысячи полок Элинор засунула эту книгу?

Мегги сделала вид, будто не расслышала вопроса.

– Почему Гвин похож на зверя из книги? – спросила она. – Вы и правда приклеили ему рога?

Сажерук открыл глаза и прищурился от солнца.

– Приклеил? – переспросил он, глядя в небо. Солнце скрылось за редкими облаками, бросив на траву некрасивое пятно.

– Твой отец часто тебе читает?

Мегги посмотрела на него с недоверием, затем присела и погладила пушистый хвост Гвина.

– Нет. Но именно он научил меня любить книги, когда мне было всего пять лет.

– Спроси у него, почему он тебе не читает, но только не дай ему заморочить тебя отговорками.

– Почему? – рассердилась Мегги. – Да он просто этого не любит.

Сажерук улыбнулся, немного наклонился и засунул руку в рюкзак.

– Живот полный. Видимо, ночная охота была удачной. Небось разорил очередное гнездо или просто полакомился яйцами и хлебом тёти Элинор.

Хвост Гвина дёргался из стороны в сторону, как у кошки. Мегги с отвращением смотрела на рюкзак. Хорошо, что она не видела мордочку Гвина. Может, на ней запеклась кровь.

Сажерук снова откинулся в шезлонге.

– Хочешь, я покажу тебе вечером, зачем мне бутылки, вата и прочие предметы из сумки? – спросил он, даже не повернувшись к ней. – Только для этого должно быть абсолютно темно. Не боишься выходить ночью из дома?

– Конечно, нет! – обиделась Мегги, хотя ночью она предпочитала сидеть дома. – Но скажите сначала, зачем…

– Скажите? – Сажерук рассмеялся. – Ты ещё назови меня «господин Сажерук». Не люблю я, когда меня на «вы» называют, так что оставь это, ладно?