В своей комнате она разложила книги на огромной кровати и принялась читать о жуках, которые прячутся в пустых раковинах улиток, прямо как люди в заброшенных домах; о плоских, как древесный лист, лягушках и гусеницах с пёстрыми шипами; о белобородых обезьянах, муравьедах и кошках, которые роют землю в поисках сладкого картофеля. Казалось, на земле существует всё, даже такие животные, которых Мегги никогда не могла себе представить.

Только ни в одной из книг она не нашла ничего про рогатых куниц.

День тянулся очень долго. Отца Мегги видела всего один раз, когда Элинор вернулась и спустя полчаса накормила их спагетти с каким-то соусом из полуфабрикатов.

– Сожалею, но у меня просто не хватает терпения приготовить что-нибудь получше, – сказала она, ставя кастрюли на стол. – Может быть, наш друг со зверьком умеет готовить?

– С этим помочь не могу, – пожал плечами Сажерук.

– Мо умеет, – сказала Мегги, размешивая жидкий соус в тарелке.

– Он должен работать с книгами, а не на кухне, – сказала Элинор. – А вот как насчёт тебя?

Мегги пожала плечами:

– Я умею печь пончики. Но почему вы не пользуетесь кулинарными книгами? У вас ведь всё есть. Это наверняка поможет.

Элинор решила не отвечать.

– Да, кстати, одно ночное правило, – сказала она, прервав затянувшееся молчание. – Я не выношу свечей в своём доме. Огонь меня раздражает. Он очень любит бумагу.

Мегги чуть не поперхнулась. Похоже, её поймали. Конечно же, она захватила из дома пару свечей – они лежали сейчас в комнате на ночном столике, и Элинор наверняка их заметила.

Но Элинор обращалась не к ней, а к Сажеруку, который вертел в руках коробок спичек.

– Надеюсь, вы будете придерживаться этого правила, потому что, по всей видимости, нам придётся провести в вашем обществе ещё одну ночь.

– Если я могу воспользоваться вашим гостеприимством, то завтра утром я уйду, обещаю. – Он всё ещё вертел в руках спички; казалось, взгляд Элинор совсем не волновал его. – По-моему, у кого-то здесь неправильное представление об огне. Он и правда бывает диким зверем, но каждого зверя можно приручить.

Сажерук достал спичку, зажёг её и засунул пламя себе в рот. Когда его губы сомкнулись вокруг огня, Мегги задержала дыхание. Затем он снова открыл рот, вынул погасшую спичку и, улыбаясь, положил её на пустую тарелку.

– Видите, Элинор, он совсем не укусил меня. Приручить огонь проще, чем котёнка.

Элинор лишь поморщила нос, а вот Мегги не могла оторвать изумлённого взгляда от Сажерука.

Мо, казалось, совсем не удивился этому фокусу. Он сурово посмотрел на Сажерука, и тот быстро спрятал коробок в карман.

– Правило насчёт свечей я, конечно, буду соблюдать, – поспешно сказал он. – Не волнуйтесь.

– Хорошо, – кивнула Элинор. – Но это ещё не всё. Если вы сегодня опять исчезнете, то возвращайтесь не слишком поздно. В девять тридцать я включаю сигнализацию.

– Значит, вчера мне повезло. – Сажерук быстро сунул несколько макаронин в рюкзак (незаметно для Элинор, но не для Мегги). – Согласен, я люблю гулять по ночам. Это мне больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и таинственный. Сегодня я не собирался гулять, но всё равно хочу попросить вас включить сигнализацию попозже.

– И почему же, позвольте спросить?

– Я обещал устроить для юной леди маленькое представление, – он подмигнул Мегги, – а оно начнётся за час до полуночи.

– Ага! – Элинор вытерла губы салфеткой. – Представление. А нельзя ли перенести его на дневное время? В конце концов, юной леди всего двенадцать лет, и в восемь она должна уже быть в постели.

Мегги сжала губы. С пяти лет она ни разу не ложилась спать в восемь, но объяснять это Элинор она не стала. Она лишь удивилась, как спокойно Сажерук реагировал на враждебный взгляд Элинор.