– Ещё один крестьянин остался без коз, – пробормотал Сажерук. – Он правильно сделал, что отдал их, а то самое позднее сегодня вечером у него бы над дверью в хлев висела записка.

Фарид посмотрел на него вопросительно.

– Там бы стояло: «Завтра пропоёт красный петух». Это единственная фраза, которую умеют писать люди Каприкорна. Иногда они просто вешают над дверью мёртвого петуха. Это всякий поймёт.

– Красный петух? – Мальчик взглянул на него в недоумении. – Это что, такое проклятие?

– При чём тут проклятие? Ты, честное слово, не лучше Басты. – Сажерук тихо рассмеялся.

Люди Каприкорна вышли из машины. Тот, что пониже, нёс два туго набитых полиэтиленовых пакета, второй выводил коз из кузова.

– Красный петух – это огонь, пожирающий их хлева и масличные деревья. Иногда красный петух поёт в кухне, а если кто окажется особенно упрям, то и в детской. Почти у каждого есть что-нибудь, к чему он привязан всем сердцем.

Чернокурточники тащили коз в деревню. Один из них был Кокерель – Сажерук узнал его по хромающей походке. Он давно уже задавался вопросом, всегда ли Каприкорн знал о таких вот мелких делишках, или его люди работали порой в собственный карман.

Фарид поймал в горсть кузнечика и разглядывал его в щёлочку между пальцами.

– Я всё-таки пойду с тобой, – сказал он.

– Нет.

– Я не боюсь.

– Тем хуже.

После того побега Каприкорн велел установить прожекторы – перед церковью, на крыше своего дома и на автостоянке. Это, конечно, не облегчало задачу. Сажерук в первую же ночь прокрался в деревню, зачернив углём своё покрытое шрамами, слишком запоминающееся лицо.

Стражу Каприкорн тоже усилил – возможно, из-за сокровищ, которые добыл ему Волшебный Язык. Конечно, они давно были спрятаны в подвале его дома, в тяжёлых, накрепко запертых сейфах, которые там специально установили. Каприкорн был скуп. Он сторожил свои сокровища, как сказочный дракон. Иногда он доставал кольцо себе на палец, иногда – цепочку на шею приглянувшейся служанке. Изредка он посылал Басту купить новое охотничье ружьё.

– С кем ты хочешь увидеться?

– Тебя не касается.

Мальчик выпустил кузнечика. Тот скорее поскакал прочь на неуклюжих оливково-зелёных ногах.

– С женщиной, – сказал Сажерук. – С одной из служанок Каприкорна. Она уже помогла мне однажды.

– Та, чью фотографию ты носишь в рюкзаке? Сажерук опустил бинокль.

– А ты почём знаешь, что у меня в рюкзаке? Мальчик втянул голову в плечи. Он, похоже, привык, что его били за всякое необдуманное слово.

– Я искал спички.

– Ещё раз узнаю, что ты рылся в моём рюкзаке, велю Гвину откусить тебе пальцы.

Мальчик ухмыльнулся:

– Гвин меня кусать не станет.

И правда. Куница обожала мальчика.

– А где, кстати, эта бессовестная тварь? – Сажерук оглядел ветки. – Я его со вчерашнего дня не видел.

– По-моему, он нашёл себе самочку.

Фарид ворошил веткой сухие листья. Земля под деревьями была густо устлана ими. Ночью их шорох сразу выдаст любого, кто попытается приблизиться к укрытию.

– Если ты не возьмёшь меня, – сказал мальчик, не глядя на Сажерука, – я просто незаметно пойду за тобой следом.

– Если ты незаметно пойдёшь за мной следом, я тебя так изобью, что своих не узнаешь.

Фарид опустил голову и без всякого выражения уставился на свои босые ноги. Потом он перевёл взгляд на остатки стен, за которыми они укрывались на ночь.

– Только не приставай ко мне с духом старухи! – сердито сказал Сажерук. – Сколько раз тебе повторять? Вся опасность там, в деревне. Разведи огонь в лощине, если боишься темноты.

– Духи не боятся огня, – прошептал мальчик еле слышно.

Сажерук со вздохом слез со своего наблюдательного пункта. Мальчишка был в самом деле не лучше Басты. Он не боялся проклятий, лестниц и чёрных кошек, зато всюду видел духов, причём не один только дух несчастной старухи, зарытой где-то поблизости. Нет, Фарид видел целые толпы духов: злые, почти всемогущие существа, способные вырвать у бедного мальчика сердце из груди и сожрать его. Он просто не верил Сажеруку, что они не пришли вместе с ним, что они остались там, в книге, вместе с разбойниками, которые его избивали и топтали ногами. С него станется и умереть от страха, если оставить его здесь одного на ночь.

– Что ж, стало быть, пойдёшь со мной, – сказал Сажерук. – Но чтоб ни звука, понял? Там внизу ведь не духи, а самые настоящие люди с ножами и ружьями.

Фарид благодарно обхватил его худыми руками.

– Ладно, ладно, хватит. – Сажерук резко оттолкнул его. – Покажи-ка лучше, как ты научился стоять на одной руке.

Мальчик тут же послушался. С налитым кровью лицом он удерживал равновесие сперва на правой, потом на левой руке, вытянув в воздухе голые ноги. Через три секунды он, качнувшись, упал прямо в колючий куст шиповника, но тут же вскочил и повторил попытку.