Шрифт:
Бессмертен лесной народ.
Звуки лютни затихли. Айрис долго молчала и смотрела перед собой невидящим взглядом. Имена в балладе были Максу почему-то знакомы. Он внимательно вгляделся в лицо Лесной девы. Вот она откинула тонкой рукой назад свои волосы, и Макс увидел маленькое заостренное ушко.
– Ты эльф?
– спросил он.
– Я не знаю такого слова. Мы всегда звались Лесным народом, - ответила Айрис.
– Все равно, меня не пугает твое бессмертие! Я хочу остаться с тобой!
– воскликнул Макс, - Я буду очень любить тебя, и ты забудешь все свои горести!
Айрис подошла к нему, положила руки на плечи и внимательно посмотрела в глаза:
– Ты так похож на моего жениха! У него были такие же зеленые глаза. Мне очень хочется верить тебе. Останься. Мы будем счастливы.
Она наклонилась к его лицу, так, что он почувствовал ее нежное дыхание, и коснулась губ легким, невесомым поцелуем. Макс, не помня себя от счастья, осторожно провел рукой по ее шелковистой щеке. Вдруг Лесная дева вскрикнула и взяла его за руку:
– Ты носишь камень рода Зеленых!
– Да, я из рода Зеленых, - ответил Макс.
– Но тогда ты должен идти! Я знаю о пророчестве. Нежить снова может вернуться в мой лес, и тогда он погибнет. Иди, Носитель, и отомсти за смерть моего народа!
Она сняла с груди маленький серебряный медальон на витой цепочке, и протянула Максу:
– Вот, возьми. Это - все, что осталось у меня в память об отце и братьях.
– Но я не могу! Ведь он дорог тебе!
Айрис сама застегнула цепочку на его шее.
– Может быть, когда-нибудь он спасет тебе жизнь. Сожми его в руке, и громко назови имя моего отца. Его призрак со своим войском придет к тебе на помощь. Но помни: это может случиться только один раз. А сейчас иди, мои звери покажут тебе дорогу.
Макс хотел поцеловать ее на прощанье, но Лесная дева мягко оттолкнула его:
– Не надо, мне слишком тяжело с тобой расставаться. Прощай, Носитель!
Выйдя из дворца, Макс зашагал через лес вслед за шустрым енотом, который время от времени останавливался, поворачивал к нему умильную мордочку, и нетерпеливо потирал передние лапки. Скоро лес стал реже, и Макс увидел знакомую опушку, на которой вокруг костра сидели его друзья. Енот потешно поклонился и исчез в чаще, а к Максу бросился Роки, радостно визжа:
– Он вернулся! Я же говорил, что он вернется!
Макс поднял пса на руки и чмокнул крутой лоб. Тут же на нем повисла Милана, приговаривая:
– Где ты был? Мы чуть с ума не сошли!
– Ну, ты даешь!
– подхватила Виктория, - Нельзя же так!
– Подумаешь, ушел на полчаса!
– возмутился Макс, - Нашли, из чего трагедию делать!
– Тебя не было двое суток, кретин!
– разозлилась Виктория, - Мы обыскали все вокруг, уже думали, что ты погиб. Но к Гольдштейну вроде бы вернулись его способности, и он сказал, что ты жив, и надо тебя ждать на месте.
Макс был потрясен: для него время в обществе Айрис текло гораздо медленнее. Он присел к костру и задумался.
– Где мой котелок?
– строго вопросил Гольдштейн.
Котелок стоял рядом, он был доверху наполнен спелой малиной. Макс не помнил, чтобы забирал его из дворца. Видимо, котелок принесли барсуки, находившиеся в услужении у Лесной девы.
– Так ты расскажешь, где был?
– полюбопытствовала Милана.
– Пока нет, - ответил Макс.
Почему-то ему не хотелось говорить об Айрис. Он ни с кем не желал делиться своими воспоминаниями. Пусть эта грустная улыбка, печальный взгляд синих глаз, тихий нежный голос всегда будут теперь с ним. Это только его, и ничье больше.
– Тогда вперед!
– скомандовала Виктория, - Засиделись мы тут!
Глава 20
К концу дня отряд выбрался из леса. Впереди простирались поля, на которых зрели золотистые колосья. "Значит, рядом есть деревня", - подумал Макс.
– Ой, нехорошо, ой, нехорошо!
– вдруг запричитал Гольдштейн.
– Что случилось?
– спросила Виктория.
– Я предчувствую что-то очень плохое… Кровь, смерть…- Гольдштейн прикрыл глаза, - Нет, больше ничего не могу увидеть.
– Так, идем пешком, не высовываемся. Лошадям не ржать, псу не гавкать!
– Виктория решительно двинулась вперед.
Они шли мимо поля по широкой дороге, настороженно оглядываясь по сторонам. Вскоре вдали показались черепичные крыши. Гольдштейн, серея на глазах, прошептал:
– Туда нельзя!
– А сюда?
– спросил Макс, показывая на ветхий полуразвалившийся домик, ссутулившийся на обочине дороги.
Виктория подошла и осторожно приотворила дверь.
– Кто там?
– раздался дребезжащий старческий голос, и на порог, подслеповато щурясь, вышла древняя старуха.