Он очнулся от того, что теплый солнечный луч коснулся его век. Макс открыл глаза и увидел встревоженное лицо Миланы. Оглядевшись, он понял, что находится в доме бабки Марии. Он лежал на кровати, обложенный пучками каких-то растений, на подушке рядом с его головой лежала икона Божьей Матери.

– Он очнулся!
– закричала Милана.

– Отойди от него!
– резко приказала Виктория, вбежав в дом вместе с Гольдштейном.

Не поняв, чем он прогневал девушку, Макс приподнялся на локте. Милана в испуге отшатнулась.

– Да он это, он! Собачье сердце не ошибается!
– Роки с размаху вскочил на кровать и слюняво облобызал Макса в губы.

Гольдштейн опасливо приблизился, положил руку Максу на лоб, прикрыл глаза, и через некоторое время сообщил:

– Да, вроде бы, это он. Хотя… возможно, и не один.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросила Виктория.

Максу изрядно надоело, что друзья говорят загадками. Он попросил:

– Может, и меня просветите, в чем дело?

– Ты говорил чужим голосом, и кричал, и сказал, что ты убьешь тебя, и что мы тебя больше не увидим, потому что это будешь уже не ты, а ты в твоем теле…, -затараторила Милана.

– Уймись, - прикрикнула Виктория.

В дом вошла бабка Мария. Она присела на край кровати и протянула Максу кружку:

– Попей, сынок, полегчает.

– Да что происходит-то?
– взвыл Макс.

– Что последнее ты помнишь?
– спросила Виктория.

– Драка. Мы перебили всех наемников.

– А потом?

– Потом… У меня закружилась голова, и я как будто куда-то провалился. Я долго падал, потом - темнота.

– Мы считаем, что в тебя вселился чей-то дух, - нахмурился Гольдштейн.

– Кто-о-о?
– изумился Макс, - Вы это серьезно?

– Ты лишился сознания. Сначала мы испугались, что ты ранен, и перенесли тебя в дом бабки Марии. Она осмотрела тебя, и сказала, что ты цел, просто очень ослаб, и в обмороке. Мы думали, что это последствия драки - ну, стресс, и все такое. Но тут ты заговорил… - Лев Исаакович содрогнулся.

– У тебя закатились глаза, исказилось лицо. Было такое чувство, что из-под твоего лица пытаются проступить черты другого человека. Все мышцы напряглись. Ты заговорил не своим голосом. Вернее, не так - это говорил не ты, а тот, кто внутри тебя, - сказала Виктория.

– И что же он вам сообщил? Что все вокруг - матрица?
– Макс пытался говорить иронически, все еще храня надежду, что друзья его разыгрывают.

– Он сказал, что скоро завладеет твоим телом, и тогда твоя душа будет вечно скитаться без приюта. А он будет жить в тебе. Он выкрикивал страшные ругательства и проклятия всем нам, смеялся, корчил отвратительные гримасы.

– И как вы его прогнали?
– Максу стало страшно.

– Бабушка Мария весь день над тобой сидела. Приказала нам с Гольдштейном держать тебя за руки, а сама шептала что-то, молилась, обложила тебя какими-то травками. Ты вырывался, скрипел зубами, а к вечеру затих, закрыл глаза и уснул. Мы всю ночь по очереди дежурили рядом с тобой, но ты спал спокойно, а утром очнулся.

– Ты совсем ничего такого не помнишь?
– спросил Гольдштейн.

– Я помню… там, в деревне, слышал странный такой крик. Или клич. Да, это было похоже на чей-то боевой клич. Что-то вроде: "За Рамира!".

Произнеся эти два слова, Макс почувствовал, как по всему телу прошел озноб. Ему стало холодно, в душе зашевелилось что-то непонятное, страшное и притягивающее одновременно. Он усилием воли подавил это чувство.

– Ты слышал чей-то клич?
– тихо переспросила Виктория, - Макс, это кричал ты сам.

– Или тот, кто вселился в тебя, - добавил Лев Исаакович.

– Идите, детки, погуляйте, я с ним поговорю, - вдруг вмешалась бабка Мария.

Милана, Гольдштейн и Виктория беспрекословно подчинились и вышли из дома. Роки наотрез отказался покидать Макса.

– Ничего, ничего. Верный пес, молодец. Ты тоже послушай, тебе-то, может, и придется хозяина из беды выручать!
– одобрила старуха, - А ты, сынок, выпей настой, выпей, тебе полезно.

Макс залпом осушил кружку с настоем, которую до сих пор держал в руках. Горьковатая жидкость с травяным запахом успокоила его. Он немного расслабился и откинулся на подушку, внимательно слушая то, что говорила ему бабка Мария:

– Ты, сынок, знаешь, что есть на свете души неупокоенные? Отчего такое случается - я тебе не скажу - никому то неведомо. Может, у них дела еще на земле какие остались, может, отомстить кому-то хотят. А только бродят такие души по свету, да ищут себе пристанище. И всегда это души злых людей. Не принимает их ни земля, ни небо. Видел, небось, как пьяные ума лишаются? То душа злая в него вселилась, потому что ослаб пьяница, отпустил далеко свою душеньку, и взять его тело легче легкого. А есть еще люди, в которых как будто двое сидит. То один верх возьмет, то другой. Так что сегодня человек добрый, хороший, а завтра - злой да страшный, потом опять хороший. Их все боятся, умалишенными называют, а того не понимают, что не ума они лишились, а своя душа в них с чужой борется. Бывает еще: жил человек, жил, а потом вдруг говорит: "Я царь, мол, и все тут!" И говорят люди, дурачок, мол, блаженный. Нет, не блаженный он, а правда царь, потому что душа мертвого царя в него вселилась, а родную душеньку вытолкнула.