Шрифт:
Первое вечернее построение.
По моим прикидкам, нас в роте чуть больше сотни.
Около половины-выходцы из южной части страны и ребята с восточными чертами лица.
У многих русских ребят моего призыва замечаю синяки на лице.
Выходит дежурный офицер.
– Сейчас, готовимся к отбою, умываемся, хуё-моё и всё, после 22 часов никто не шарохается, ебать. – говорит он так, будто ему тяжело даются слова.
Он на несколько секунд зависает, затем зевает, обнажив коричневые зубы и язык с жёлтым налётом.
– Всё, съебитесь нах. – он лениво идёт в комнату офицеров, а мы разваливаемся кто куда.
Отовсюду раздаются незнакомые мне наречия, ругань, мат. Вокруг меня снуёт масса злых, гогочущих, стонущих… Я словно оказываюсь в стае гиен, беспощадно поедающих слабейших.
Иду обратно в кубарь и решаю не умываться.
Завтра, всё завтра. Буду осваиваться здесь, привыкать, а сегодня почему-то хочется просто зарыться под одеялом…
Через час мы все лежим.
Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
Лёжа на втором ярусе своей шконки, вспоминая свои первые два часа в роте, понимаю, что попал в какую-то задницу, потому молю о том, чтобы утро «сломалось» и не вышло на смену.
Не буду засыпать. Так ночь будет длиться максимально долго.
Да, так и сделаю…
Подобно Нэнси в «Кошмар на улице Вязов», лежу под уставным покрывалом, слушаю звуки своей роты, а это сопение, плачь, ругань, смех и повторяю себе одно и тоже.
«Не засыпай, не засыпай, не засыпай…»
…заснул я быстро и незаметно, чтобы утром, первый раз открыть глаза в своей роте.
2. В аду нет дня и ночи
– Рота, подъём! – визжит с коридора дневальный.
–Пошёл на хуй, выродок! – летит ему в ответ с конца кубрика.
Вокруг носятся бритоголовые тела, мешаясь друг другу, обмениваясь руганью.
Осматриваю обстановку вокруг.
Примерно чуть больше пятидесяти тел здесь спит и столько же во втором кубрике.
–Откидку делайте суки! – орёт кто-то.
Смотрю на соседей по спальному месту.
Те отбрасывают одеяла к краю шконарей.
Пытаюсь проделать тоже самое, но получается криво.
– У тебя что-за откидка, боец? – подходит ко мне крепкий плечистый тип с восточными чертами лица.
Жму плечами, поправляю как могу.
– Рота, строимся на центральном проходе, форма номер три!-летит визг с коридора.
Толпа вокруг медленно валит на выход из кубаря, я тоже порываюсь следом.
–Куда, боец? – останавливает меня тип.
–Откидку сделай нормальную и иди.
Пытаюсь поправить одеяло как могу, но абсолютно не понимаю, что он имеет в виду под «нормально». Появляется дежурный по роте, тот что вчера вечером меня сюда привёл.
–Э, не понял! Ты какого хуя тут стоишь? Быстро на построение! – орёт он.
Дергаюсь вперёд.
–Стой! – ты хочешь хуй положить на меня и оставить бардак на кровати? – останавливает меня узкоглазый. Растерянно смотрю на него.
–Быстро на построение! – орёт дежурный.
–Лучше не оставляй её так или тебе пиздец будет.-улыбаясь, крутит головой крепкий.
– Договоритесь уже между собой, что мне делать? – скромно улыбаюсь я, надеясь, что меня поймут.
– Чего бля?! – дежурный по роте выпячивает глаза.
– Меня не ебут твои проблемы, на построение на хуй!
Бегу к выходу из кубрика.
– Пизда тебе, пацанчик. – летит вслед от узкоглазого крепыша.
Весь распаренный въябываюсь в строй, в пол уха слушаю дежурные объявления, стараясь отдышаться.
– Сейчас сразу идём на завтрак. – так же лениво выдает летёха.
– Без зарядки, потом на развод. Через полчаса всем быть готовыми. Все рассосались, суки.
Строй разваливается. Ко мне подходит усатый майор.
–Ты же приехал вчера и ещё кто-то с тобой?
–Да, сейчас скажу кто…
–Короче найдешь его и пиздуйте в офицерскую.
Точилкин оказался в инженерном взводе, что на построениях стоит совсем рядом. Вдвоём заходим в комнату офицеров.