— Да чтоб тебя там живьем сожрали, тварь! — с чувством произнес Глэд и его пожелание ржанием поддержал Саэф.

Их бой окончился, но впереди еще оставался долгий путь без всякой возможности передохнуть. Сид чувствовал, что к концу этого перехода он возненавидит море всеми фибрами своей души, но все же отдал приказ продолжать движение. На восток, ко все еще далекому берегу.

Могучие волны накатывали на побережье. Бились о камни, искрящимися брызгами взлетали ввысь, и каждый раз отступали, неизменно проигрывая земной тверди. Море волновалось, и птицы, устроившие гнезда на гребнях скал, также пребывали в оживлении. Носились в небе, громкими криками наполняли воздух. Они знали, что вскоре на это место обрушится настоящая буря и страшились за свои гнезда. За только недавно отложенные яйца и еще не родившихся птенцов. Но сделать ничего не могли. Сильный ветер уже гнал тяжелые тучи с запада, наполнял ими небо, скрывая за собой только начавшее клониться к горизонту солнце. Природа готовилась показать свою силу и вокруг не было ничего, что могло нарушить ее законы, ничего странного или неестественного. До определенного момента.

Сперва в море на западе обозначилась белая точка. Всего лишь рябь на воде, так могло показаться. Но затем она стала расти, приобретать форму, приближаться. Полчаса и точка превратилась в фигуру всадника, скачущего по поверхности воды. Конь бежал стремительно, будто за ним гнались фоморы, наездник же его припал к гриве и не шевелился. Могло показаться, что чародей находился без сознания, но это было не так, просто потому, что его скакун все еще держался на воде, пусть и спешил убраться с нее на твердую землю.

Глэд упрямо подпитывал чары все время пути. Тянул магию из пространства, тратил собственные резервы. И напрягал тело, едва справлявшееся со столь длительным и мощным использованием магии. Из-за этого к боли в ногах вскоре добавилось жжение во всех органах, в коже и костях, а головокружение стало таким, что не позволяло держаться вертикально в седле. Облокотившись на шею верного коня, сид на время почувствовал облегчение, но вскоре боль вернулась вновь, а затем усилилась, почти вытеснив все мысли из головы. Именно по этой причине к концу перехода чародей пребывал в столь плачевном состоянии. Он уже почти ничего не видел перед собой, не осознавал реальность, сконцентрировавшись лишь на поддержании чар.

Меж тем берег приблизился, крепостной стеной навис над «мореходами». Для обычного коня он бы стал непреодолимой преградой. Но лишь слепец назвал бы Саэфа обычным. Его породу создали искусные маги, заложенные свойства закрепились во множестве поколений боевых коней. А сам жеребец привык к нехоженым тропам, к горным долинам и ненадежным уступам. Не стал он теряться и перед новой преградой, ставшей на пути.

Бешеный разбег, прыжок и скакун взлетел наверх, к единственному в окрестностях подобию спуска. Копыта животного ударили в твердый камень и тут же задние ноги напряглись, выбрасывая животное выше, дальше от бурного моря. Новое приземление и здесь земля оказалась не столь надежной. Хрупкий, как оказалось, камень начал крошиться под копытами, осыпаться вниз, утягивая за собой Саэфа. Но конь не желал так просто сдаваться. Он совершил новое усилие и прыгнул вверх, передними ногами вспоров вереск, росший на обрыве берега. А затем медленно, мучительно, подтянул тело, оставляя на камнях кровавые следы от пораненных ног.

Подъем на крутой берег оказался преодолен, и у Саэфа наконец появилась возможность перевести дух. Он замер на месте, совершая глубокие вздохи, широко раздувая ноздри. Ноги коня подрагивали от боли и усталости, тело лоснилось от выступившего пота даже несмотря на то, что с моря дул сильный холодный ветер. Усталость от долгого бега не оставляла и все же лишь чуть придя в себя, зверь обеспокоился состоянием своего хозяина, так и не очнувшегося во время подъема.

Извернув шею, конь всхрапнул и дунул сиду в лицо. Однако Глэд никак не отреагировал на его действия. Счастливо пережив восхождение на берег, он оставался в том же состоянии транса и продолжал подавать энергию в уже бесполезные чары, лишь истощавшие тело мага. Саэф встряхнулся всем телом, подпрыгнул, однако все эти движения не сдвинули сида с места. Тот держался крепко, продолжая вливать энергию в скакуна. Ситуация из-за этого стала еще более тревожной.

В этот момент в дело вмешалась Мельтия. Черной птицей упав с небес, она обратилась в форму фейри и подбежала к сиду. Пощупала температуру тела товарища, открыв веки, вгляделась в мутные глаза. Поняв состояние сида, она обратилась к сумкам, быстро обнаружив ту, где хранились зелья и лекарственные травы.

Глэд отличался крайней скрупулезностью во всем, что касалось работы с эликсирами. Все его снадобья были рассортированы по группам и подписаны. А потому найти нужное лекарство Мельтии удалось легко. Вытащив малый деревянный сосуд, она вскрыла пробку, принюхалась, а затем подскочила к Глэду и влила содержимое ему в рот.

Сид сглотнул, закашлялся. Жидкость прошла по горлу, попала в желудок и тут же распространилась волной нестерпимого жара, достигшего самых кончиков пальцев. И пусть ощущение от приема лекарства оказались не самыми приятными, оно совершенно вытеснило терзавшую тело боль, а затем не дало ей вернуться. Спустя десяток секунд жар начал стихать, сознание прояснилось, а жжение осталось лишь в виде тянущего легкого чувства, которое привыкший к трудностям фейри легко мог игнорировать.

Глэд глубоко вздохнул, провел рукой по лбу, стирая выступивший пот, а затем раскрыл глаза. И сразу прекратил подавать энергию в тело Саэфа, осознав, что находится на твердой земле. Затем сид осмотрелся по сторонам и увидел рядом Мельтию, смотревшую на него с беспокойством. Тут же Глэду стало ясно, кому именно он обязан улучшением своего самочувствия. Он чуть улыбнулся девушке и, с глубоким чувством произнес:

— Благодарю.

Мельтия ответила легкой улыбкой, а затем наконец вспомнила, что стояла на песке полностью обнаженной. Прикрыв рукой один из шрамов, она коротко вскрикнула, а затем мгновенно обратилась в птицу и устремилась в небо. Глэду, глядя на это, оставалось лишь коротко вздохнуть понимая, как еще далеко девушка от того, чтобы справиться с собственными демонами. Если бы он мог исцелить шрамы… К сожалению, подобное было по силам разве что богам, но никак не сиду, который и без того едва сумел пересечь пролив.