«Ну почему всегда так получается? Первый раз встретила нормального…»

Тут она споткнулась о неподходящее к представителю расы кибернетов слово «человек».

«Пусть будет – нормального мужчину, – твердо решила она. – Мне так о нем приятнее думать. Первый раз встретила нормального мужчину, и он оказался представителем совершенно чужой расы и к тому же не биологическим видом».

«Все-таки он очень странный», – мысли в затуманенной голове плелись еле-еле.

За эти три дня она все же смогла неплохо изучить его, и собственные выводы ее поражали. Если закрыть глаза и не видеть трехметровую металлическую фигуру, то можно было бы и не догадаться, что рядом с ней сидит представитель иногалактической жизни. Даже механический тембр голоса его переводчика не портил впечатления. Таша каждый раз поражалась интеллекту посла и скорости впитывания информации. Если она терялась от его очередного вопроса и не знала, что ответить, он сам подходил к ближайшему информационному терминалу и, подключившись к нему, за несколько минут узнавал об интересующем его предмете все, да еще и потом рассказывал о нем Таше.

Но, несмотря на обширные знания, он часто выказывал полное незнание правил социальной жизни или таких понятий, как благотворительность, сострадание, семья. Обычно у него все было четко разложено по полочкам, но изредка он все же удивлял Ташу своими умозаключениями о жизни на их планете. Только потом, анализируя его описания, Таша находила их правильными и объективными, сама она не могла оценить жизнь Содружества вот так, со стороны, непредвзято.

«Может, плюнуть на все и попросить политического убежища у меклар?» – подумала она, вспомнив третий отдел и коллег репортеров.

Улыбнувшись собственным мыслям, она решила, что вот достанут ее все – и она сбежит отсюда.

Едва проводив Ташу, я выскочил из скафандра и бросился в душ. Три дня безвылазного сидения в этом истукане здорово меня вымотали. Хоть оболочка полномочного посла и имела системы выведения отходов жизнедеятельности организма и вентиляции всего тела, но невозможность нормально поесть или помыться бесила меня.

– Вова, – обратился ко мне Келлер серьезным тоном. – Я не вмешивался во все происходящее по одной причине: ты был не один и я не хотел тебе мешать. Но теперь нам нужно серьезно поговорить. То, что тебе, по-видимому, не дорога собственная жизнь, я уже понял, но почему ты при этом не думаешь обо мне? За эти три дня ты два раза рисковал собственной жизнью и три раза чуть не развалил нашу легенду. Я хочу тебя спросить: зачем ты это делаешь? Ради этой женщины? Или чтобы позлить меня?

– Ты чего, когда это я успел рисковать и разрушать легенды? – удивился я его нотации.

– Хорошо, я тебе напомню, – все так же серьезно ответил он. – Ты думаешь, я не знаю, что при экстренной посадке на планету ты трижды терял сознание от перегрузок? Зачем тебе нужно было это делать? Прилетел бы на десять минут позже, живой и здоровый. Показатели жизнедеятельности твоего скафандра скакали во время посадки как бешеные, и если бы я вовремя не выключил блокировку генератора гравитации, то от тебя остался бы только фарш. А так у тебя на посадочном корабле просто вышли из строя все генераторы искусственной гравитации. И это только во-первых. Во-вторых – сколько раз я тебе говорил: бери с собой больше солдат! Наверно, раз пятьдесят! Почему ты рискуешь своей жизнью, тебе хочется умереть? А про твои промахи рассказывать дальше или одного чая хватит?

Слушая Келлера, я начал осознавать допущенные ошибки. Странно, когда я это делал, мне все казалось простым и разумным – не считая, конечно, покушения.

– Я рад, что ты осознаешь свою неправоту, но мое терпение не безгранично, Вова. Я устал тебе повторять: если ты хочешь умереть – давай проведем процедуру разъединения. Тогда я хоть не буду каждую секунду ожидать, что у меня откажут процессоры из-за твоей внезапной смерти. Ты не представляешь себе, какие мощности я держу в постоянной готовности, не зная, как повернутся события в процессе твоих похождений. Я предлагаю тебе определиться: либо все, что касается нашей с тобой безопасности, мы решаем совместно, либо я начинаю процедуру копирования и воссоздания себя на другом сервере, а с тобой оставляю свою копию с минимумом мыслительных процессов. Решай!

От удивления я замер. Честно говоря, я не ожидал от Келлера такой бурной реакции на происходящее.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно! – твердо сказал он. – Я не хочу во время атаки берсеркеров внезапно потерять управление флотами и солдатами, а это наверняка произойдет, если ты будешь постоянно лезть на рожон.

– Ты хочешь, чтобы я взаперти сидел в твоем командном центре и никуда не выходил? – возмутился я.

– Это был бы идеальный вариант, – отрезал он. – Но, поскольку эта идея вряд ли осуществима, то ты должен пообещать мне с сегодняшнего дня все вопросы по безопасности собственного функционирования согласовывать со мной. Даже если ты просто решишь полетать вокруг моего командного центра, я буду выделять для твоей охраны часть кораблей.

– Ладно, – сдался я. – Убедил, я был не прав, ставя под угрозу и твое существование тоже.

– Может быть, расскажешь мне, зачем ты это делал? – уже спокойнее спросил он.

– Не сердись, я вправду в то время не думал, что могу своим поведением повредить и тебе тоже, – примиряюще сказал я. – А причины, побудившие меня поступать именно так, я затруднюсь назвать. При посадке просто не хотелось терять лицо, назначив одно время, а прилетев в другое, на планете же вообще не предполагал, что на нас нападут.

– Это на тебя та девица так повлияла, – отозвался Келлер. – Я уже уверен в этом. Какие у тебя планы насчет нее?

От его прямого вопроса я покраснел и промолчал.

– Ты и правда думаешь, что твой скафандр понравился молодой симпатичной девушке? – усмехнулся Келлер в ответ на мои невысказанные мысли.

– Я сам понравился, а не мой скафандр, – проворчал я, смущаясь еще больше. Эту тему мне обсуждать не хотелось.

– Если она тебе так нужна, позови ее сюда и живите вместе, – заметил Келлер. – Правда, выпустить ее обратно уже нельзя будет.