— Да зачем мне это всё знать? — взмолился Саймон после третьего урока.

— Как зачем? Ты же в лесу как дитё малое — ничего не знаешь. Пойдешь вот без меня, да пропадешь сразу. Заблудишься, съешь грибочек неправильный и сожрут тебя зверушки.

— Я с собой компас возьму, автомат и еды побольше.

— Компас — это хорошо. Кстати! Приезжали к нам как-то мужички городские кабанчиков пострелять…

Не отвлекаясь от баек, охотник даже умудрился двумя меткими выстрелами подбить зайца и какую-то упитанную птицу средних размеров. Зайца он тут же всучил мутанту со словами: «Отдашь Мирославе. Негоже с охоты без добычи возвращаться».

Из леса вышли уже после полудня. Петрович остановился, почесал затылок, а потом смущенно попросил:

— Сём, эта… Ты только никому не говори, что я эту тварюку в деревню принёс. А то неудобно как-то получается — на всю деревню хай поднял, а сам же и виноват оказался.

— Что случилось в малиннике — остаётся в малиннике! — многозначительно ответил Саймон. Затем увидев озадаченный взгляд, похлопал товарища по плечу и шёпотом добавил: — Не дрейфь, Петрович, я — могила!

Охотник облегченно выдохнул и направился через поля к частоколу. Грэй, ухмыльнувшись, поспешил следом. Где-то на полпути до них донесся пронзительный свист — часовые не спали. Сыщики ускорили шаг, на ходу обсуждая дальнейшие планы: Петрович предлагал тут же бежать в «ТРАКТИРЪ», и вызвать туда старосту для подробного доклада. Саймон возражал, что сначала неплохо бы поесть, помыться, а кое-кому — еще и жене доложиться, ибо не один день отсутствовал. Однако стоило им войти в ворота, как планы неожиданно поменялись. Встав рядком, посреди дороги стояли Варвара Любомировна, Мирослава и жена Святозара, имени которой мутант никак не мог вспомнить. Поймав на себе суровые взгляды женщин, парочка остановилась и смущенно потупила глаза.

— Явились, — тяжело произнесла Варвара Любомировна, глядя на мужа. — Ну что, поймали своего вора?

— Да какое там, Варварушка, — затараторил Петрович. — Мы как до леса дошли, смотрим — лежит кобелечек совсем мертвый. Мы посмотрели, а его, бедняжку, какая-то чуда-юда неведомая сожрала. Тут Сёма и говорит: «Ты как знаешь, Петрович, а я этого мерзавца выслежу и пристрелю, пока он чего похуже не выкинул»…

Три пары суровых женских глаз сфокусировались на Саймоне, заставив его виновато кивнуть.

— … Ну а как я Сёму брошу? Он же в лесу, как дитя малое. Ну мы и пошли, — сбивчиво закончил старик.

— И как, выследили?

— Выследили.

— Пристрелили?

— Ну не совсем… Так такая тварюка оказалась, что пришлось её огнем брать!

— Ладно, — вздохнула Варвара Любомировна. — Пошли домой. За обедом расскажешь, что вы там за чудище побеждали.

Старушка взяла охотника за руку и повела домой. Светозарова жена направилась в другую сторону, спеша донести до мужа дурные вести, а Мирослава, не говоря ни слова, зашагала в сторону корчмы. Мутант почесал затылок, ощущая себя нашкодившим ребенком, и пошел следом.

— Мужики! — С вышки свесился часовой, и с легкой насмешкой поинтересовался: — Чуда-юда здоровая была?

Петрович ловко вывернулся из рук жены и повернулся к караульным:

— Здоровущая! С кабана матерого размером! Сёма, подтверди!

Саймон остановился, на секунду задумался, а затем широко развел руки:

— Во-о-о-т такенная! — сказал он, широко улыбаясь, и поспешил вдогонку за хозяйкой «ТРАКТИРА».

Необычайно засушливый август плавно перетек в сентябрь, который подарил деревенским долгожданные дожди. Правда, практически весь урожай был уже собран, а потому тревожное ворчание в «ТРАКТИРЕ» только переключилось с темы «сколько соберём в этом году» на «стоит ли продавать торгашам урожай, когда придёт караван, или стоит приберечь на зиму». Первый этаж корчмы гудел, как потревоженный улей, когда в жарких спорах за кружечкой янтарного сходились партия консерваторов, ратующих за сохранение запасов, и партия торговцев, предлагающих часть урожая всё же продать. Мужики даже привлекли Саймона, как третейского судью: мол ты человек городской, незаинтересованный, рассуди деревенщину необразованную. Мутант отнекивался как мог, но в итоге высказал предположение, что с учетом засухи, урожай в закромах стоит пока попридержать, а излишки, если таковые останутся за зиму, продавать уже весной, когда цены поднимутся. В итоге, он только подтвердил свою репутацию человека, который и «Купца без порток оставит», а партия консерваторов стала пополняться…

У самого Саймона были совсем другие проблемы. Прошла всего половина сентября, а температура на улице уже стремительно снизилась. Ходить в футболке и разгрузке стало весьма некомфортно, да и легкая куртка совсем не спасала. Вот и сейчас, пока беглец валялся на кровати в своей комнате, читая с планшета очередную книгу, в приоткрытое окно влетел весьма свежий осенний ветерок, заставив его поежиться. Проветривать помещение приходилось из-за дурацкой привычки курить, на что постоянно ругалась Мирослава: и на саму привычку, и на то, что комната выстуживается — никаких дров не хватит.

— Да ну нафиг! — буркнул себе под нос Грэй, когда холодный ветерок в очередной раз пробежал по обнаженным рукам. Выключил планшет, отложив его в сторону, и решительно поднялся с кровати с намерением отправиться в «Универсам». Обулся, накинул куртку, на секунду заколебался, глядя на пистолет. Идти недалеко, но после недавних приключений с плотоядным колобком, мутант зарекся выходить куда-то без оружия. А потому пристегнув кобуру на бедро, он распахнул входную дверь и… с недоумением уставился на смутно знакомого мальчишку лет двенадцати, застывшего на пороге с поднятым кулаком. Увидев на пороге фигуру постояльца, тот опустил руку и, широко улыбнувшись, брякнул: